— Ты что, мать твою, больная?!

— Да. Я же сказала сифилис. Вторичный.

— Заткнись. Что ты мне тут втираешь, какой к черту сифилис?

— Вторичный! Ты глухой что ли?

— И как же ты им заразилась?

— От пациентки. Нет, нет, я с ней не спала, всего лишь стандартный осмотр, видимо перчатка порвалась когда-то. Я даже от Потапова скрываю свое тело, я не вру, реально можешь загуглить про сифилис. Кстати, сыпь заразна, между прочим. А она у меня не только на животе и груди, но и в важном стратегическом месте.

— Вот же сука! Ну ничего, я для тебя сейчас подберу двух ушлепков, один поимеет в задницу, второй в рот.

— На попе у меня тоже сыпь, даже с расчесами, а во рту гнойный пародонтит.

— Ты точно больная, у тебя мозг поражен.

— Нет. Кора головного мозга поражается при третичном сифилисе, а у меня вторичный, так что с головой еще все в порядке.

— Ты е*анутая на всю голову, мне даже уже жаль Потапова."

"Себя пожалей, хотелось крикнуть кокоснику, но язык я все же попридержала. Дверь закрыли на ключ, и я вновь осталась одна. Быстро застегнула халат, но с дивана все же не встала. Шутки шутками, а ведь он может кого-то привести, и никакая сыпь никого не остановит, к тому же моя пятая точка чиста как попа младенца. Это что же получается, с чего начали, тем и закончим? Ладно, кота я все-таки завела, мужа почти, но детей то нет и заявление против вскрытия моего трупа Потапов уничтожил. Пипец, мало того, что меня вскроют, так еще и похоронят с такой сыпью. И Потапову так и не сказала нормальное люблю, все какие-то шутки гребаные. Дура!

Через несколько минут дверь снова открывается и кокосник реально приглашает двух громил с открытым ртом. Да уж, этим дебилам все будет нипочем, какая тут к черту сыпь и сифилис, они слова-то такого не знают.

— Можете делать с ней что хотите, но оставить живой. Мой вам совет, ее особо лучше не раздевать. У вас на все полчаса.

Дверь снова закрывается, а я прикрываю глаза, зажимаю уши руками и начинаю со всей дури, нет не орать, пищать. Сама уже ничего не чувствую и не слышу от собственной сирены в ушах. Долго не подходят, хоть одно радует. Вот кто-то уже хватает меня за руки и пытается отцепить ладони. Не знаю откуда у меня берутся силы, но держусь я из последних сил, глаза не открываю, иначе от страха сразу умру, правда вою уже не так, еще чуть-чуть и голос совсем сядет. А потом мне кто-то ударяет по носу. И тут я мгновенно открываю глаза.

— Ну наконец-то, давай уже приходи в себя, Алинка-крикофилка.

— Саша?

— Тот самый Потапов. Все, давай ко мне на ручки. Только, пожалуйста, больше так не пищи, договорились? — киваю на Сашин вопрос.

Потапов берет меня на руки и несёт к выходу. Около двери валяются двое громил, рядом еще возятся какие-то мужчины, но это не менты. Точнее формы на них нет.