— Хорошо, — мужчина резко выдыхает. — Хорошо.

Савва даже глаза прикрывает от облегчения. Словно это главная новость в мире. Самая сокровенная и нужная. Без которой он жить не мог.

И это злит меня. Так сильно, что кожа вспыхивает. Покалывает от того, что Савва радуется подобному.

Что у Кирюши папы нет.

— Не хорошо, — чеканю я. — Просто Юра часто в разъездах. Всё может поменяться. И тогда…

— Он не станет называть его отцам!

— Станет, Савва. Если Кирюша захочет — он станет называть Юрой отцом. Он живёт с нами. Он был рядом со мной. Ты представить не можешь, как часто Юра помогал мне и моему сыну.

— Нашему.

— Статус «нашего», Дубинин, тебе придётся заслужить. И я сомневаюсь, что у тебя получится.

С этими словами я выхожу из кабинета. Выдохнуть могу, лишь оказавшись в лифте. Когда усаживаюсь в такси — меня уже трясёт.

Я думала, что эмоции накрывали меня в кабинете. Но это не так. Тогда лишь их отголоски вибрировали. А вот теперь вулкан взрывается.

Лава течёт по венам, щиплет до слёз. Самоуверенность Дубинина занозой попадает в сердце, терзая.

Хочет он. Требует! Пытается своё получить, хотя это незаслуженно.

Да он меньше Юры имеет право. Донор — это не повод себя отцом называть.

Конечно, Юра не пытается заменить малышу отца. И ничем мне не обязан. Но он сделал многое, особенно за последние недели. Мне даже просить не пришлось.

А мой муж просто всё разрушил. И плевать ему было на последствия.

Но я пытаюсь успокоиться. Понимаю, что я поступила правильно. Хоть мне от этого и не радостно.

Это самый оптимальный вариант. Безопасный. Это не приведёт к судебным разборкам. К попыткам Саввы прогнуть всё под себя.

Сейчас… Сейчас именно мужчина прогнулся, и я это понимаю.

Это что-то значит, да?

Какой-то первый шаг навстречу.

А дальше мы посмотрим. Как всё будет.

Я чуть бью себя по щекам, чтобы прийти в сознание. Вытираю выступившие слёзы, медленно дышу.

Я спешу к маме, у которой остался Кирюша. Хочу провести время с сыном, успокоиться. Рядом с ним мне всегда легче становится.

Я будто броню скидываю рядом с Кирюшей. А при этом — становлюсь сильнее, чем когда-либо. Ради сына мне всего добиться хочется.

— Ну как? — взволнованно спрашивает мама, запуская меня в дом. — Марьям, что там, не молчи? Плохо всё? Савелий решил…

— Всё хорошо, — я отрезаю. — Мы говорили. Договорились.

— И что? Он просто так войдёт в вашу жизнь после всего? Чтоб его черти утащили! Он права не имеет.

— Не имеет, но… Закон на его стороне. Достаточно доказать, что я была беременна до развода. И тогда всё решится.

— А то, что он тебя на аборт отправил — уже не важно?! Что за законы такие, а?

— Предложение, не принуждение. Не переживай.