В тот же миг раздался взрыв, раскаленное железо впилось в его голую спину, и от болевого шока он потерял сознание.

Наташа, еле выползла из-под его отяжелевшего тела и, как была, голая, выбежала в прихожую, схватила пистолет и, прокравшись к окну, осторожно выглянула из-за занавески. Там, во дворе уже собиралась толпа зевак.

Так же, на корточках, она переместилась к Коле, осмотрела его спину, и опять в прихожую — к телефону, чтобы вызвать скорую. Ранения, на ее взгляд, были поверхностные, но врач нужен срочно.

После этого, она быстро оделась и вернулась к Николаю, держа в одной руке пистолет. Села рядом и стала гладить его по волосам, приговаривая:

— Потерпи немножко, мой хороший, сейчас приедет врач и все будет хорошо.

Николай очнулся, застонал, повернул голову и прошептал Наташе:

— Ты хоть трусы на меня надень.

Она хлопнула себя по лбу ладошкой и бросилась к шкафу. Когда вернулась, Немирович почти твердым голосом приказал:

— Шатунова немедленно под арест! Если, конечно, еще не поздно…

Она недоуменно взглянула на него, но он одними губами прошептал:

— Выполнять приказ, майор…

И Наташа опять бросилась к телефону.

* * *Николай посмотрел в спину выбегающей из спальни Наташи и успел отметить, какая она красивая. А потом вдруг как-то сразу, без перехода полковник осознал себя куда-то летящим, вернее, падающим. Это падение продолжалось уже достаточно долго, когда он, наконец, на что-то мягко приземлился.

Открыв глаза, он увидел прямо перед собой желто-серый песок. Прислушавшись к своим ощущениям, он удивился тому, что у него ничего не болит. Он осторожно сел, а потом и встал. Посмотрел вокруг и не увидел ничего, кроме тянущегося до горизонта во все стороны песка. Взглянул на небо и в восхищении замер: крупные, очень крупные звезды, буквально заполняющие весь небосклон, все пространство вокруг. Солнца не было, но ярких звезд такое огромное количество, что вокруг светло, как днем. Он долго не мог оторвать взгляда от этого сияющего великолепия. Такой красоты он не видел никогда. Каждая звезда мерцала и переливалась различными оттенками светового спектра — голубоватые, желтоватые, красноватые, они как бриллианты сияли в небесах.

Николай осмотрел себя. На нем было надето нечто грубое, напоминающее обыкновенный мешок с прорезью для головы и тянущийся до лодыжек. Больше никакой одежды на нем не было, как не было и обуви. Было не жарко, но и не холодно. Песок был теплый, но не горячий."

"Первой мыслью полковника была мысль о том, что он умер, и шевельнулось беспокойство о Наташе: что с ней? Но беспокойная мысль сразу ушла, сменившись пониманием неважности и даже бессмысленности подобного беспокойства. Зачем беспокоиться о том, чего нет?

Он еще раз огляделся вокруг и понял, что никуда идти не надо — везде одно и то же.