Лежишь, отдыхаешь. Можно сказать, как в отпуске в санатории.

И она опять надрывно всхлипнула, не удержавшись, глядя на Николая. Такое впечатление, что его в этом теле не было. Тело лежало, спокойное, оно ровно дышало, грудь поднималась и опускалась. Но оно как будто само по себе. Это было такое неприятное ощущение, что ей стало страшно. Вдруг подумалось, что пока тело пустое, его может занять, кто хочет. И откуда только, скажите, такие мысли в голове последовательно — октябренка, пионерки, комсомолки и члена коммунистической партии? Вроде бы, взяться им неоткуда, а вот, глядишь ты!

— Коля, Коленька, — осторожно дотронулась она до его руки, — ты здесь? Дай хоть знак какой, что ты здесь, Коленька…

Но Николай лежал спокойный и совершенно отрешенный от всего.

""Точно, нет его в теле!"" — как обухом по голове.

В это время открылась дверь, и зашел капитан Соколов.

— Здравствуйте, Наталья Васильевна! — поздоровался он с ней как со старой знакомой.

А она, все еще витая в своих мыслях, повернув к вошедшему Егору голову, вдруг спросила:

— Вы не знаете, где Коля?

И сама вдруг смутилась до красноты от такого вопроса. Но Соколов кивнул и, словно не замечая ничего странного в вопросе, спокойно ответил:

— Сейчас поищем.

А она даже не поняла, как ей на такое реагировать. Поэтому просто смотрела, как Соколов подошел к Николаю, провел рукой над его лицом, наморщил лоб, потом улыбнулся, но — как-то озабоченно, и произнес:

— Вы правы, товарищ майор, его нет в теле.

— Как нет?! — тихо ахнула она, — А где он?

— Сейчас поищем, — ни мало не смущаясь, повторил капитан, — только вот, где бы мне пристроиться удобнее, чтобы не упасть?

Он оглянулся вокруг, увидел стоящую у стены кушетку и обрадовался:

— Ага, это то, что мне надо!

И уже обращаясь к Наташе, попросил:

— Не позволяйте, пожалуйста, никому тревожить меня, хорошо?"

"— Хорошо, — ответила она, воспринимая всё происходящее как сон. А во сне, сами знаете, чего только ни увидишь!

* * *Егор лег на кушетку, устроился удобнее и закрыл глаза. Привычно мир прокрутился вокруг него и, открыв глаза, он увидел улыбку любимой. Нырнув в ее глаза, он ощутил на своих губах вкус ее поцелуя.

— Долго я спал?

— Ты все еще мыслями в иллюзии, дорогой.

— Да, прости, любовь моя. Ощущение времени — сильная иллюзия, к ней быстро привыкаешь, — улыбнулся он и прижал ее к себе крепче, — сильнее только иллюзия любви у смертных.

— Я долго работала над ней и могу уверенно сказать, что это самая сильная иллюзия. — Она вздохнула, — К сожалению, недолговечная. Оказалось, что во времени ничто не может быть вечным.

— У меня к тебе одна просьба.

— Потом, дорогой, времени у нас нет, а потому спешить некуда. Ты совсем забыл обо мне.

И был взрыв, всколыхнувший все миры во вселенных.