Егор с Натальей опять переглянулись, и Соколов решился задать следующий вопрос:

— Число, месяц, год рождения?

— Тринадцатое ноября 1880 года от Рождества Христова.

Соколов выдохнул и машинально задал следующий вопрос:

— Число полных лет?

— Сто шесть.

— Ничего себе, наш полковник молоденькую себе нашел! — нервно хихикнула Норикова. И тут же спросила тревожным голосом:

— А она не врет?

— Нет, в этом состоянии она не может врать, — покачал головой старший лейтенант и продолжил допрос:

— Кто приказал вам приворожить полковника Немировича?

— Хозяин.

— Фамилия, имя, отчество ""хозяина""?

— Я не знаю.

У нас в селе его называли просто ""колдун"".

— Почему вы называете его хозяином?

— Он инициировал меня как ведьму.

— Как и когда это случилось?

— Я тогда молодой была, глупой еще, тринадцать только стукнуло…

* * *Нюрка, тринадцатилетняя единственная дочка мельника, умирала. Никто не знал, что делать, местный фельдшер сказал, что это туберкулёз, да еще и в запущенной форме. Надо, говорит, в город везти, но сказал это с таким сомнением, что сразу стало понятно, что в излечение он не верит.

Мать Нюрки умерла при родах, а ребенка спасли.

И вот Петр Аркадьевич Петраков, так и не женившийся после смерти супруги и единственным светом в окне для которого была дочь Нюра, решился на шаг, который мог сделать его изгоем в обществе.

Жил у них в селе мужик, которого и звать-то никто не знал как, но все называли просто ""колдун"". Жил изгоем, не сеял, не пахал, на что жил — никто не знал. Иногда исчезал на долгие месяцы, а то и годы. Но только о нем начинали забывать, как он вновь объявлялся.

И не менялся колдун, сколько его все знали, все выглядел лет на сорок с хвостиком.

И деды его таким помнили, и прадеды. Рассказывали, что и дом его поджигали, и на вилы брали, даже два раза в острог сажали. А он через несколько дней опять появлялся — живой, здоровый, хоть бы что ему. Только те, кто ему зло сделал, через некоторое время умирали — кто от чего, но умирали обязательно.

Местный батюшка, отец Георгий, говорил, что это сатанинское отродье, за грехи нам посланное. Надо молиться больше и поститься, да на храм денег не жалеть. Ну, ясно всем, что попы говорят, когда не знают, что сказать! Не по зубам ему колдун оказался.

Впрочем, колдун священника словно и не замечал, как того и не было. А отец Георгий как бы и рад этому был.

Поговаривали на селе, что может колдун болезни излечивать, вот только больно дорого берет. Да и от церкви отлучить могут, если прознают. Только родителю Нюркиному было уже все равно, когда свет его очей, доченька любимая и единственная, умирала у него на глазах.

Вот и пошел он к колдуну, изба его на самом краю села стояла, практически, в лесу уже, подальше от других домов. Никто не хотел с ним по соседству жить.