– Что же теперь с нами будет? Что скажут люди? – ахает мачеха, хватаясь за сердце.

Внутри всё вспыхивает огнём. Хочется протестовать, я уверена, что меня оболгали. Не знаю, зачем лекарь это делает, но я знаю, что он говорит полный бред. И этот камень тоже лжёт.

– Это был твой последний шанс выйти замуж! – продолжает причитать мать, периодически всхлипывая от подступающих рыданий. – А ты всё профукала! Теперь тебя признают старой девой и сошлют на окраину к безмужним. Так ещё и брюхатую. Какой позор ляжет на нашу семью! Он ведь коснётся и твоей сестры, а ей ещё замуж выходить!

Я снова опускаюсь в кресло и касаюсь пальцами висков, пытаясь унять мигрень. Что ещё за безмужние? И почему все верят какому-то дурацкому камню, а не мне? Что со мной случилось? Почему я почти ничего не помню? Почему собственное тело кажется мне чужим?

– Оставьте меня с Анной наедине, – с ледяным спокойствием говорит Норд, а затем добавляет, обращаясь к матери: – Отмените всё и передайте гостям, что свадьбы не будет.

Нет. Я не хочу, чтобы меня оставляли с этим мужчиной вдвоём. Он меня пугает. Его взгляд, голос, то как он держится… всё заставляет мои внутренние радары буквально вопить об опасности.

Когда за матерью и лекарем закрывается дверь, мы с военачальником остаёмся вдвоём.

Я встаю с кресла и выпрямляю спину, глядя, как он надвигается на меня огромной чёрной скалой. Не хочу показывать, что нервничаю, поэтому лишь поджимаю губы.

Он подходит, бесцеремонно берёт мою руку и разворачивает её. С удивлением вижу, что на внутренней стороне запястья чернеет странная татуировка в виде дракона. И самое жуткое – она двигается. Я вижу, как дракон ведёт головой в сторону, как он смотрит на нас зелёными глазами, которые безумно похожи на глаза Норда.

Когда военачальник пальцем касается рисунка, невесомо оглаживая его, сердце ускоряет свой ритм, а воздух будто резко заканчивается.

Я хочу вырваться, но мужская рука крепко, почти до боли сжимает моё тонкое запястье. Поднимаю глаза и строптиво прищуриваюсь. Нет, я не стану показывать мучителю свой страх.

– Значит, беременна от другого, – цедит он, искривляя чувственные губы в недоброй усмешке. – И как же так вышло, если на тебе моя метка истинности, Анна?

Метка истинности…

Я пытаюсь вспомнить и, на удивление, всплывают какие-то отрывочные фрагменты. Точно… из-за этой проклятой метки меня отдали этому ужасному человеку. Она означает принадлежность. И мне это совсем не нравится. Но сейчас она может меня защитить. Ведь истинных берегут, они рожают сильных наследников.

– Мы связаны, – смотрю в глаза бывшего жениха и вижу там лишь холод. – Принадлежим друг другу. Я беременна твоим сыном!

Он должен поверить мне.

– Связаны? – он растягивает уголки губ в ленивой усмешке. – Ошибаешься.