– Не дадим мы тебе монет, поняла?

– У меня и правда нет денег, – я мягко улыбаюсь женщине.

Женщина вдруг подаётся ближе:

– Ты беременная, так ведь? Вижу, что волнует это тебя. Необычный твой ребёнок, и даже родной отец его не признал.

Я замираю, будто в грудь вонзился ледяной нож. Откуда она знает?

А женщина будто мысли мои читает:

– Близость Нави размывает грань между этим миром и миром мёртвых. Если уметь читать знаки, видеть тени, слышать, как дышит земля – тогда всё становится ясным.

Она говорит тихо, но каждое её слово звенит в висках будто удар колокола.

Орм рычит, как рассерженный пёс, вставая между нами:

– Откуда знаешь? Кто тебе шепчет такие вещи? Ведьма что ль?

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍– Оставь её, – останавливаю я его.

– Я отвечаю за вашу безопасность, лира Анна! Военачальник мне голову оторвёт. Она ещё и лицо прячет, точно ведьма!

Гадалка убирает с лица платок и мрачно усмехается, глядя только на меня. Ей не больше сорока лет, на её шее жуткий ожог, он касается и подбородка. Поэтому она прятала лицо.

– Оставь нас на две минутки, – прошу я Орма.

– Дай поговорить. Можешь стоять рядом, глаз с нас не спускать.

Орм зло глядит на женщину, но всё-таки отходит в сторону, но взгляда с нас не спускает."

"Гадалка протягивает руку, предлагая мне вложить ладонь в её. Внутри звенит тревога, но я поступаю, как она просит. На удивление, ладони незнакомки мягкие, тёплые, её прикосновение успокаивает. Она сжимает мою руку и на миг прикрывает глаза.

– Соперница твоя, что нашла свою смерть в лесной могиле, навела на тебя и твоё дитя порчу, – задумчиво произносит она. – Но с её гибелью нить не оборвалась.

Ты и твой ребёнок чисты.

Неужели она говорит о том, что этот треклятый камень показывал, якобы ребёнок не дракон? А я всё гадала, как так вышло…

– Разве моя соперница была чёрной ведьмой? – удивлённо спрашиваю я. – На неё это непохоже.

Образ Милы никак не вяжется с магией. Да и умерла она довольно глупо для колдуньи.

Острый взгляд женщины впивается в меня, а на её лице появляется тень страха:

– Не чёрной ведьмой, а служительницей, – понижает голос она. – А служила она той, чьё имя давно забыто. Той, кого Морена изгнала на заре времён.

Леса хранят много тайн, милая лира, и не все из них добрые. Есть силы, что шепчутся в темноте, питаются завистью, злобой, болью. Служительницы таких сил не носят на лбу знаков, не кричат об этом на каждом углу. Они улыбаются и прячутся за шелковыми платьями, золотыми украшениями и прочей ничего не значащей ерундой.

Я чувствую, как холод ползёт по спине. Будто сквозняк коснулся души.

– Но Милу я знала с ранних лет... – выдыхаю я. – Она была глупой, заносчивой, высокомерной.