Я не хотела знать, как один из сильнейших фениксов империи оказался в таком состоянии и связано ли это с прозвучавшим недавно взрывом. Не хотела задумываться над тем, почему Кайл так беспокоится за брата, с которым всегда враждовал. Единственное, что меня заботило, — сам Нориан. Его жизнь.

— Это не просто невозможно, это бессмысленно, — ответил мне доктор. — Попытавшись помочь ему, ты умрешь, девочка. И умрешь зря.

— Заткнись! — грубо оборвал его Кайл, взвинченное состояние которого стало очевидным. Приблизившись, он схватил меня за плечи и, несильно встряхнув, проговорил: — Не понимаю, как у тебя получалось делать это раньше, но, если получится сейчас, проси, чего хочешь.

Я говорю с тобой от лица всего рода Снэшей. Если сумеешь спасти жизнь моему брату, мы в долгу не останемся.

В направленных на меня глазах вместе с расплавленным золотом плескался страх. И какая-то моя часть, еще способная мыслить отвлеченно от нынешней ситуации, удивилась тому, что Кайл действительно переживает. Даже больше, чем просто переживает. При всех трудностях их взаимоотношений, он действительно не желал брату смерти.

Смерти…

Пресветлый, Нориан не должен умереть! Только не он! Не сейчас! Само слово «смерть» в отношении этого феникса звучит абсурдно, неправильно… так не должно быть!

— Сделаю все, что смогу, — ответила я, не колеблясь ни секунды. И вовсе не из-за прозвучавшего обещания вернуть мне долг.

— Да поймите вы, Нориану не помочь! — вновь вмешался доктор. — Мне, риах возьми, тоже непросто это принять, но факт остается фактом! И я не позволю тебе, Кайл, угробить девчонку, не стану потакать этому безумию!

Кайл переменился в мгновение ока.

Широко расправив плечи, пристально посмотрел на Шайна и взмахнул рукой, с пальцев которой сорвался столп холодного света. Обратившись пылающим на полу кругом, этот свет окружил доктора, не позволяя тому выйти за его пределы.

Что происходило дальше, я уже не видела и не слышала. Забыв и о Кайле, и о докторе, и вообще обо всем, осторожно присела на край кровати. Глаза Нориана оставались открытыми, но он находился в бессознательном состоянии и бредил. Метался на постели, сжимал челюсти и сминал пальцами влажную, испачканную кровью простыню.

Он не просто горел — пылал. Казалось, исходящий от него жар может сжечь дотла все, к чему прикоснется, а кровать оставалась целой лишь благодаря наложенной на нее магии.

— Ее смерть будет на твоей совести! — словно издалека донеслось до меня восклицание Шайна.

И отвечающий ему, полный горькой насмешки голос Кайла:

— На мне и так достаточно грехов. Еще один ничего не изменит.

После этих слов я словно отключилась. Окончательно отстранилась от внешнего мира, погрузившись в пылающее рядом пламя.