Я буквально физически страдала от непреодолимой потребности увидеть его. Чувствовала, что сейчас ему трудно и больно и в моих силах ему помочь.

Но меня, как и остальных девушек, заточила в жилом корпусе охранная магия. И даже если бы удалось ее преодолеть, куда идти? Где его искать? Пресветлый, да что же это такое?! Почему я все это чувствую? Почему между мной и ним существует эта связь? Почему сердце бьется так неистово, а к глазам подступают неконтролируемые слезы? И дышать так трудно, так нестерпимо, словно вместе с воздухом в легкие попадает сухой песок…

Непроизвольно обхватив шею рукой, я осела на подлокотник дивана.

Было плохо скорее морально, чем физически, и меня буквально трясло от жажды деятельности. Внутри все горело, и тело раскалилось настолько, что я даже не чувствовала жара пылающего в камине огня.

Тем временем одна из ниллэ со второго курса, подойдя к ведущей в коридор двери, прислонилась к ней щекой. И уже через несколько секунд с сожалением констатировала:

— Ничего не слышно.

— Может, ничего страшного и не случилось? — сложив руки на груди, предположила Люция. — Мало ли чем мог быть вызван тот звук.

Не знаю, как вы, а я иду спать.

С прямой как палка спиной и высоко поднятым подбородком она покинула гостиную, и я подумала, что в будущем из нее и впрямь может получиться хорошая ниллэ. На фоне всеобщего настроения собой она владела отлично.

После ее ухода стихший было гомон возобновился. Та самая второкурсница озвучила очередную версию, состоящую в том, что охранная магия, помимо прочего, поглощает все внешние звуки, поэтому мы ничего и не слышим.

Ответить ей никто не успел, и все разговоры стихли повторно, поскольку прямо среди гостиной внезапно заискрился яркий свет.

Все буквально открыли рты, забыв о правилах этикета и необходимости реверансов, когда из этого света вышел феникс.

Окруженный вихрем неугасающих искр, со светящейся кожей и горящими жидким золотом глазами, Кайл Снэш обвел быстрым и цепким взглядом всех присутствующих. А затем этот взгляд остановился на мне.

— Ты идешь со мной, — стремительно сократив между нами расстояние, не терпящим возражений тоном отрезал он.

Это было единственное, что он сказал, больше никаких объяснений не последовало.

После чего просто схватил меня за предплечье, вынуждая подняться, и мы погрузились во вспыхнувший с новой силой свет.

Я не сразу поняла, куда мы переместились. Комната была небольшой и просто обставленной, с минимумом мебели, из которой мое внимание сразу привлекла кровать… хотя, наверное, правильнее будет назвать ее больничной койкой. Над ней, загораживая обзор, склонялся доктор Шайн. Но мне и не требовалось видеть того, кто лежал на белых простынях, чтобы понять, кто он.