Во всяком случае, они следуют методичному ритму, когда он останавливается перед каждым солдатом, чтобы изучить его лицо.

Я чувствую, как напрягается тот, кто рядом со мной, прежде чем настает моя очередь заслужить такое же обращение. Я продолжаю смотреть вдаль, но он опускает голову, и его светло-голубые глаза встречаются с моими. Они ледяные и такие светлые, что напоминают глаза арктического волка.

Мало того, что на них неприятно смотреть, я еще и чувствую, что дрожу под их пристальным взглядом.

Что за черт?

Я стряхиваю с себя оцепенение и пытаюсь продолжать смотреть вперед. Ключевое слово «пытаюсь». Невозможно игнорировать его присутствие, когда он так близко, я вынуждена вдыхать его с каждым вдохом.

От него пахнет свежестью и чистотой, что редко встречается в тренировочном лагере.

— Я спрашиваю в первый и последний раз. Что здесь произошло? — его сдержанные слова скользят по моей коже, и команда в них отдается в моей груди. Его русский отличается от языка этих парней и любого другого в армии.

Все говорят в разговорной манере, но его слова более возвышенные, почти такие же, как у меня в детстве.

Мои губы дрожат, я хочу высказаться, но Матвей делает шаг вперед.

— Мы просто шутили друг над другом, сэр.

Шутили, черт возьми.

Я должна нарушить свою стойку для приветствия, потому что капитан вторгается близко в мое пространство, что заставляет меня немедленно вернуться в правильное положение.

Боже.

Я забыла, что он был прямо у меня перед носом.

Нет, не забыла. Это было бы невозможно сделать. Скорее, я была ошеломлена дерзостью Матвея.

— Шутка включает в себя разбитый нос и губы, солдат? — он спрашивает Матвея, но тот все еще смотрит на меня.

— Иногда, да, сэр! — уверенно отвечает Матвей, как подонок, которым он и является.

— Очень хорошо, — капитан, наконец, отступает, но прежде чем я успеваю нормально вздохнуть, он замахивается кулаком и бьет Матвея по лицу с такой силой, что тот отшатывается от силы удара.

Коллективный вздох эхом разносится по залу, когда из носа Матвея течет кровь и капает на пол. Капитан опускает руку, позволяя ей небрежно повиснуть вдоль тела.

— Тогда давай предположим, что я шучу с тобой, солдат. Я также сообщу о вас пятерых вашему непосредственному начальнику за неподчинение, чтобы он мог объяснить вам, что это учреждение не терпит подобных шуток.

Затем он разворачивается и уходит длинными, ровными шагами, которые привлекают мое внимание. Матвей зажимает нос и чертыхается, а остальные заискивают перед ним, пытаясь остановить кровотечение.

Я не жду, чтобы принять на себя последствия их гнева и снова попасть в их ловушку. Поэтому, не позволяя себе переосмыслить ситуацию, я следую за капитаном. Может быть, я наконец-то нашла кого-то, кто научит меня, как не быть слабой.