— Полагаю, это делает тебя покорным, ублюдок.

Я слышу это раньше, чем чувствую. Его кулак врезается в мое лицо, отбрасывая его в сторону. Кровь брызжет на стену, мои губы кажутся в два раза больше, а нос мгновенно забивается.

И все же я смеюсь, как маньяк. Звук настолько сильный и неуправляемый, что они все замирают, чтобы посмотреть на меня.

— Такой большой мачо, но в то же время такой маленький. Может, нам стоит посмотреть на твой член, Матвей.

—Ты, блядь... — он снова поднимает кулак, и я смотрю ему прямо в глаза.

Я нарочно дразню и провоцирую его. Если он озабочен тем, чтобы избить меня до полусмерти, то видеть мои несуществующие яйца будет последним, о чем он будет думать.

— Что здесь происходит?"

"Все движение останавливается при громком звуке, повелительного голоса. Во всяком случае, кажется, что мир замирает на долю секунды, когда новичок шагает в нашем направлении. Мое состояние бдительности медленно спадает, но затем снова усиливается при виде его.

Он высокий и мускулистый, но не такой вызывающе мускулистый, как солдаты, окружающие меня. У него такой тип физического облика, который подошел бы ловкому шпиону или сотруднику Спецназа. На самом деле, судя по его черной рубашке с длинными рукавами и брюкам-карго, он, вероятно, из спецназа.

У них есть свой собственный лагерь, но в этот период они являются нашими гостями для специальных совместных тренировок.

Мой взгляд поднимается к его лицу, и я поражена его чертами. Они темные, резкие и, что самое главное, пустые. Это как будто я смотрю на несуществующую сущность, которая только проецирует себя на физический мир. Он хорош собой в каком-то чистом, мистическом смысле. Больше всего меня поражает то, что его внешний вид ничего не говорит о том, что скрывается у него внутри.

И хуже всего то, что он выглядит странно знакомым. Его присутствие ощущается как встреча, которая скрыта за неразрешимыми чувствами и нетронутыми воспоминаниями.

Где я могла видеть его раньше?

Гравитация тянет меня вниз, когда солдаты отпускают меня, а мудак Матвей даже хватает меня за плечо, как будто мы лучшие друзья, прежде чем они все построятся и отдадут честь.

— Капитан.

Он капитан? Кроме того, почему они знают его, а я нет?

Его черные ботинки останавливаются прямо перед нами, и он смотрит на меня. Я стою неподвижно и отдаю честь, чувствуя себя новичком.

Возьми себя в руки. Обычно я самая дисциплинированная, когда дело доходит до военных кодексов поведения.

Капитан прогуливается параллельно нам, не говоря обычного «вольно», как делают большинство начальников. Итак, мы все остаемся в том же положении, уставившись в перед и такие напряженные, что я чувствую боль в суставах.

Хотя, возможно, это также связано с моей разбитой губой и забитым носом.

Движения капитана неторопливы.