Пока он шептал, ладонь его легла ей на затылок, обхватила голову, непреклонно повлекла к себе, медленно, дюйм за дюймом, и наконец его теплое дыхание смешалось с ее вздохом. Настойчивые, понимающие серые глаза поймали испуганный, блуждающий взгляд синих и приковали к себе, а губы все приближались. Каждый нерв Дженни содрогался как от удара, глаза закрылись, и по ее губам принялись скользить его губы, пытливо и властно исследуя нежные изгибы и трепещущие контуры рта."

"Ройс ощутил, как рот ее непроизвольно смягчился, напор дрожащих рук ослаб, груди коснулись его груди, позволив услышать бешеный стук сердца.

Он опрокинул ее на спину, навалился, поцеловал крепче, быстро коснулся талии и бедер. Попробовал кончиком языка сомкнутые губы, желая проникнуть внутрь, и, когда они наконец раскрылись, изведал сладость ее рта и вновь принялся откровенно изображать акт, которого уже жаждал с опасной решимостью. Дженни, окаменев, задыхалась, потом напряжение вдруг разом исчезло под нахлынувшей ошеломляющей волной наслаждения. Совершенно незнакомая с той пламенной страстью, которую он нарочно и умело возбуждал в ней, она была полностью отравлена ее ядом, позабыв, что он – ее похититель. Сейчас он был любовником – пылким, манящим, ласковым, полным желания. Нежность затопила ее, и она, издав беспомощный стон, сдалась, закинула руки ему на шею, прижалась ртом со всей страстью, проснувшейся в ней.

Губы Ройса становились все требовательнее, язык – настойчивым, жалящим, руки неустанно двигались, лаская грудь, потом переместились чуть ниже, расстегнули пояс, пробрались под тунику.

Дженни застонала от невыразимого смятения, и Ройс ощутил под своей рукой трепещущую плоть и гордо напрягшийся сосок.

Он пощекотал пальцами бесстыдный бугорок, ущипнул, услышал, как она захлебнулась от восторга, почуял, как пальцы ее конвульсивно впились ему в плечи, как страстно она целует, словно желая вернуть наслаждение, которое он ей доставлял.

Потрясенный мучительной сладостью ее ответа, Ройс оторвал губы, взглянул в пылающее лицо, продолжая ласкать грудь и напоминая себе, что сейчас самая пора ее отпустить.

Женщины, с которыми он спал, никогда не просили, чтобы он соблазнял их ласками и нежностью. Они желали безудержной атаки, силы и мощи, о которых рассказывали сложенные о нем легенды.

Они желали, чтобы их сломил, покорил, грубо взял и подмял под себя Волк. Число женщин, желавших испытать боль наслаждения с ним в постели, не поддавалось подсчету. Роль завоевателя плотно приклеилась к нему, и он много лет соглашался ее играть, но все чаще и чаще переживал приступы скуки, а в последнее время и отвращения.

Ройс медленно оторвал руку от вздымающейся груди девушки, приказывая себе оставить ее, прекратить то, что начал, и безотлагательно.