– Нет! – крикнула Дженни, безуспешно сопротивляясь.

– Я настаиваю.

Дженни обуяло незнакомое ощущение физического насилия; в горле застрял комок страха, но в следующий миг она поняла, что бояться нечего. Губы его, холодные и на удивление мягкие, легко коснулись ее стиснутых губ. Потрясенно замерев, упершись руками в его плечи, держа застывшее тело как можно дальше, она оставалась абсолютно недвижимой и с бешено бьющимся сердцем безуспешно пыталась одновременно распробовать поцелуй и отвернуться.

Ройс ослабил объятие ровно настолько, чтобы она могла оторвать губы.

– Может быть, и не так замечательно, как я некогда думал, – заявил он, тщательно скрывая удовлетворение. – Могу поклясться, вы все время раздумывали.

Взволнованная, встревоженная и совершенно сконфуженная, Дженни изо всех сил старалась не совершить чего-нибудь, что нарушило бы хрупкое равновесие их зарождающейся дружбы.

– Ч-что вы хотите сказать? – спросила она, с опаской чувствуя, что могучее тело вытянулось теперь совсем рядом, раскинувшись самым вольным образом, а голова покоится на меховых шкурах.

– Я хочу спросить, можете ли вы утверждать, что наш поцелуй относится именно к тому сорту, о котором мечтают благородные леди?

– Пожалуйста, отпустите меня.

– Я думал, вы собираетесь мне помочь угодить благородным леди вроде вас.

– Вы замечательно целуетесь! Благородные леди мечтают как раз об этом! – отчаянно прокричала Дженни, но он лишь с сомнением глядел на нее и не отпускал.

– Я просто не испытываю уверенности, – пожаловался он, следя за крошечными вспышками гнева, загорающимися в невероятно синих глазах.

– Тогда практикуйтесь на ком-нибудь другом!

– К сожалению, Арик не привлекает меня, – сообщил Ройс и, прежде чем она успела привести другое возражение, быстро сменил тактику, любезно заметив: – Однако я вижу, что если на вас не действуют угрозы физического наказания, мне наконец удалось обнаружить то, что действует.

– Что… – подозрительно спросила она, – о чем вы говорите?

– Я говорю, что в будущем, когда мне захочется подчинить вас своей воле, я просто вас поцелую и заставлю покориться. Вот чего вы боитесь.

Перед ее мысленным взором с ужасающей ясностью и четкостью всплыло видение: он целует ее – понятное дело, на глазах у солдат, – а она изо всех сил артачится и отбивается.

Надеясь, что ровными, убедительными речами сможет вернее, чем горячим протестом, отговорить его от претворения этого в жизнь, Дженни проговорила:

– Не боюсь, а просто не нахожу интереса.

Со смешанным чувством наслаждения и восхищения Ройс разгадал ее хитрость, и это лишь укрепило решимость добиться, чтобы она ответила на поцелуй.

– В самом деле? – чуть слышно шепнул он, в любовной истоме не отрывая глаз от ее губ.