Перед ее мысленным взором встало темное лицо, почти полностью скрытое двухнедельной порослью густой черной щетины; она содрогнулась при воспоминании о странных глазах, казавшихся прошлой ночью серебряными. Сегодня глаза его были сердито-серыми, цвета грозового неба, а на один краткий миг, когда он взглянул на ее губы, выражение в глубине глаз изменилось, и эта почти неуловимая перемена сделала его еще страшнее прежнего. «Просто черная борода, – подбадривала она себя, – придает ему столь пугающий вид, пряча черты лица. Без этой темной бороды он, несомненно, выглядит, как любой другой пожилой человек лет… тридцати пяти? Сорока?» Она слышала легенды о нем, будучи трех-, четырехлетним ребенком, значит, он в самом деле должен быть очень стар! Сообразив это, она почувствовала себя лучше. «Просто-напросто борода делает его таким грозным», – успокаивала она себя. Борода, и огромный рост, и сложение, и странные серебряные глаза.

Пришло утро, и она пробудилась, все еще не имея реально осуществимого плана, который удовлетворял бы необходимым требованиям – двигаться как можно быстрее, легко прятаться, не попасть в лапы к бандитам или в еще худшую переделку.

– Если бы только у нас была какая-нибудь мужская одежда, – не в первый раз повторяла Дженни, – мы гораздо успешней могли бы бежать и добраться до цели.

– Не можем же мы взять и попросить стражника отдать нам свою, – с отчаянием проговорила Бренна, миролюбивый характер которой тоже начал меняться под воздействием страха. – Ах, хотела бы я иметь с собой вышивание, – добавила она с прерывистым вздохом. – Я так нервничаю, что не в силах сидеть спокойно. Кроме того, мне обычно лучше всего думается с иглой в руках. Как ты полагаешь, наш страж раздобудет для меня иголку, если я хорошенько его попрошу?"

"– Едва ли, – с отсутствующим видом отвечала Дженни, теребя по привычке кромку платка и глядя на мужчин, латающих изорванную в боях одежду. – Если кому-то и требовалась иголка с ниткой, так именно этим солдатам. А потом, что ты собираешься шить… – Голос Дженни прервался, душа возликовала, и ей удалось стереть с лица радостную улыбку, лишь медленно оборачиваясь к Бренне.

– Бренна, – проговорила она с тщательно сохраняемым безразличием, – ты верно надумала попросить стражника раздобыть иголку с ниткой. Он кажется довольно приятным человеком, и я знаю, что ты ему нравишься. Почему бы тебе не подозвать его и не попросить принести нам две иголки?

Дженни ждала, пока Бренна подбиралась к пологу палатки и махала стражнику. Скоро она поведает сестре свой план, но не сейчас; лицо Бренны может выдать ее, если она попытается лгать.

– Это другой страж… Я его совсем не знаю, – расстроенно прошептала Бренна, когда мужчина приблизился.