Родные Насти, конечно же, объясняли подобную опеку боязнью рецидива. Дескать, вдруг болезнь вернется в самый неподходящий момент. При этом наши с Настей аргументы, что я буду рядом, во внимание не принимались. Кто-то из родных должен постоянно сопровождать её и никаких гвоздей.

В общем, не сразу, но до меня дошло, что все это делалось для того, чтобы мы с Настей не смогли остаться наедине и не натворили глупостей. Даже целовались мы и то украдкой, ловя каждое мгновение, когда получалось хоть на минутку избавиться от этого тотального надзора.

В общем, обложили нас и даже не позволяли спокойно вздохнуть. Понятно, что меня это бесило и раздражало до невозможности. Но я терпел, деваться-то некуда. Ведь все равно кайфовал от одного только присутствия Насти. Так, собственно, и пролетел отпуск. За время, проведённое в Москве, я только и смог, что вырваться на пару часов за город, чтобы спрятать оставшиеся мне в наследство драгоценности, которые в этот раз я привёз с собой. Решил таким образом сделать заначку на будущее. Ну, и что называется, освободить себе руки. Плохая ведь идея таскать шкатулку за собой во время войны.

Почему спрятал именно рядом с Москвой, сам не знаю. Просто решил, что так будет лучше, и сделал.

Отправляясь обратно на службу, устраиваясь в купе поезда я с грустью подумал: «Сам себе накаркал про постоянные перелеты, и вот результат». Отпуск пришлось закруглить на целые сутки раньше, чтобы успеть вовремя вернуться. Как-то заранее обратиться с этим вопросом к брату ума не хватило, а когда кинулся попросить помощи с устройством меня на попутный борт, было уже поздно. Брат умотал куда-то в затяжную командировку, а больше обратиться и не к кому. Не идти же с этим к начальству?

Кстати сказать, за время моего пребывания в Москве брат как-то не изъявил особого желания встретиться, и я тоже решил не мозолить ему глаза. Вот такие вот у нас высокие отношения.

На самом деле, после встречи дядьки на награждении, особого желания видеть кого-либо из родни у меня, в принципе, не было. Наоборот, хотелось, чтобы обо мне забыли и не вспоминали.

Смешно сказать, но провожали меня на вокзале все представители Настиной семьи, за исключением её папы. Он как бы из-за занятости вырваться не смог. Именно перед посадкой в вагон наше с Настей терпение лопнуло. Мы, просто забив на всех, самозабвенно целовались, не обращая внимания на покашливания её мамы и комментарии вредной сестры вместе с пристальным интересом малолетнего брата.

Уже, находясь на ступенях вагона тронувшегося поезда, я про себя подумал:

— Все, это крайний раз, когда я не добрался до «вожделенного», надоели мне все эти игры.

В купе со мной ехали три командира званиями помладше меня.