Ты проиграла.

– Дочь, слезай с окна. Простудишься.

Оборачиваюсь и вижу, что на пороге комнаты стоит папа. В нашем доме есть правило – не входить без приглашения. Личные границы важны даже между родителями и детьми. Как же мне все-таки повезло с предками.

– Присаживайся, – киваю я в сторону диванчика рядом с книжным шкафом и свешиваю ноги с подоконника.

Папа недолго мнется, а после проходит в комнату и занимает предложенное мною место. Он напряженно вздыхает, словно готовится к суперудару: значит, хочет серьезно поговорить.

– Я в порядке, пап, – отвечаю, не дожидаясь вопроса, и улыбаюсь, умиленная отцовской заботой.

– А по тебе не скажешь… Сидишь и грустишь одна. Может, сходите куда-нибудь с Алей? Я вас отвезу. На каток или по магазинам. Куда захотите.

Не выдерживаю зашкаливающих показателей на «ми-ми-метре» и спрыгиваю на пол, бросаясь в папины объятия. Сажусь рядом и кладу голову ему на плечо, он обнимает меня одной рукой, крепко прижимая к своему боку.

– Спасибо, папуль. Ты у меня самый лучший, но Алю сегодня отправили к бабушке, поэтому в другой раз.

– А хочешь тоже к бабушке? – подхватывает он.

Я бы, если честно, не отказалась. Наша бабуля вообще крутая. Напокупала себе квартир в приморском городе, теперь сдает их приезжим, а сама живет у океана. Говорит, море ей приелось, да и классных мужиков за бугром побольше. Шестьдесят пять лет человеку, а она не отчаивается найти себе нового мужа. В прошлом году чуть было на свадьбу лететь не пришлось, но бабушка разорвала помолвку, заявив, что тот австралиец – не ее единственный.

– Полетим на Бали? – смеюсь я. – А как же конец полугодия?

– Точно! Тогда слетаем к ней на праздничных каникулах. А что? Мы давно не виделись.

– Ага. Только ты сначала с мамой поговори. Они с бабулей хоть помирились?"

"Вот еще одна давняя история. У бабушки с мамой тихая война вот уже много лет, но я не в курсе, с чего все началось. Папа не хочет рассказывать, а от родительницы и бабушки я все время слышу разные версии развития событий. Они обе, наверное, и сами забыли, но упрямо держатся каждая своей стороны. Ведь даже не кровные родственники, а характер – один в один.

– Мм… – тянет папа. – Бабушка сказала, что помирится с невесткой только перед смертью. Правда, не уточнила, перед чьей.

Тихонько смеемся. Если мама узнает, почему мы хихикаем, то помирится с бабулей на наших похоронах.

– Тась, скажи, я могу тебе чем-то помочь? – внезапно серьезным тоном спрашивает отец.

Было бы здорово, но…

– Ты умеешь путешествовать во времени? – усмехаюсь я, понимая, что мне никто не поможет.

– Нет, – удивленно отзывается он.

– Значит, не можешь. – С моих губ срывается печальный вздох.