Я прошла до конца коридора. Ботинки страшно натирали ноги и мешали быстро передвигаться. Тихо разувшись, оставила обувь у стеночки за шторой и скользнула по полу босиком.

Незаметно словно мышь, прячась в тени, старалась добраться до кухни. Там меня точно искать не будут и много мест, чтобы спрятаться. А еще черный выход для кухарок. Вот он-то и был мне нужен.

На лестницах было страшнее всего. Но я упрямо спускалась на нижний этаж.

Сглатывая ком, застрявший в горле, дошла до бального зала.

Музыка не играла. Никто не смеялся, не вел светские беседы о погоде и о моде. Лишь глухой одинокий стон нарушил мертвую тишину.

Я двинулась дальше, так и не найдя в себе сил заглянуть туда.

Снова громкие шаги.

Я замерла и в который раз затаила дыхание, словно его могли услышать. Из зала вышли воины предателя Рамси. Дядей я его больше называть никак не могла. Среди рослых мужчин вышагивала и Яська. Мерзкая тварь! Она, хоть и выглядела испуганной, но жалости во мне не вызывала.

Ничего, придет время, и я вернусь, чтобы отомстить. Научусь сражаться и выпущу им всем кишки. Нет, не ради земли и власти, а за папу! За то, что посмели поднять руку на моего самого любимого человека.

Я стану жрицей Яники! Овладею мечом, и воткну клинок в тело Рамси! И не как он, трусливо в спину, а в сердце, глядя прямо в глаза...

... До двери на кухню оставалось совсем немного, когда я вновь услышала шаги и затем громкое чавканье. Спрятавшись за бочками с мочеными яблоками, которые должны были вынести во двор, вгляделась в полумрак помещения.

Берси! Его толстый зад, крутящийся у раздаточных столов, ни с чьим другим спутать было невозможно.

Прошло несколько бесконечно долгих минут, наполненных страхом, даже ужасом, а этот жирдяй все не выходил.

Он как уличная собака, дорвавшаяся до еды, разве что хвостом от восторга не вилял. Чавканье становилось просто нестерпимым. Этот звук раздражал, злил до красных кругов перед глазами. У меня затряслись руки. В душе творилось что-то жуткое. Я так хотела стать взрослой и, кажется, это случилось. И дело оказалось вовсе не в платьях.

Нет...

Наряды были ни при чем. Никогда раньше я не хотела ничьей крови. Не желала причинять зла. Но сейчас все изменилось. Мир больше не казался ярким и радостным.

Я поняла, что значит враг, а еще четко осознавала, что с ним нужно делать.

"

"А Берси продолжал жрать как ненасытный свин. Крутился возле блюд, которые приготовили для ужина.

И его не волновала судьба поварих, что должны были сейчас находиться там. На кухне. Их не было. А вот кровь на полу виднелась.

Каким же мерзким нужно быть, чтобы набивать брюхо в такой момент?

Каким нелюдем!

Каким животным!

Ненависть, как чернильная клякса, расползалась в душе. Разрасталась, поглощая все то доброе, что было во мне. Всю эту наивность...