Сознается, что я его истинная!

И вот тогда он больше никогда не станет говорить обо мне столь пренебрежительно!

— Лера Астрид!!! — прогремел рык няни. — Где вы, несносная егоза?!

Замерев, я втянула голову в плечи.

Ой, поймали! Ой-ёй-ёй!

Охотники замерли и быстро нашли меня взглядом. Знали уже, откуда я обычно их высматриваю. Но смолчали. Ни один не сдал.

— Лерд Фахар, — голос моей нежной и заботливой нянюшки гремел как большой храмовой колокол. — Юная особа снова не на уроке вышивания! И в какой уже раз. Я оставила ее всего на несколько минут и полюбуйтесь! Гобелен есть, нити есть, а ее нет!

Да, чтобы тебя!!! Няня сдала меня отцу с потрохами!

Он спустился с крыльца и поднял в ее сторону взгляд.

Мне хорошо был виден его профиль.

— Да оставьте ребенка, ава Мали, — отец в отличие от моей кормилицы не кричал, но я отчетливо слышала каждое его слово. — В замке гости, вот Астрид и не сидится. Успеется, вышьет еще, что положено. Но лучше ее найдите. Надеюсь, она не у тренировочных площадок."

"Я не видела нянюшку, но судя по тому, как громыхнули ставни в моей комнате, слова лерда ей по душе не пришлись. Будет ворчать и читать долгие лекции, на тему, как должна себя вести настоящая лера.

А после того как устанет — вручит талмуд и заставит читать его вслух. Как же я ненавидела этот «придворный этикет».

Но все это будет потом. А сейчас меня больше интересовало то, что происходило подо мной во дворе.

Папа уже разговаривал с вышедшим из замка орином Камли.

Из коптилен показался наш управляющий и поспешил к охотникам. Сейчас туши разделают и часть мяса отнесут на летнюю кухню, а часть закоптят. Что-то заготовят на зиму и спустят в холодные погреба. Но главное, что вон и поварихи показались.

Я счастливо запрыгала на месте, хлопая в ладоши.

Значит, будет пир!

Будет!

Управляющий оценил содержимое телеги и махнул рукой девушкам с кухни.

Маленький огонек надежды в моем сердце разгорался и вынуждал действовать...

... Влетев в свою комнату, подбежала к гардеробному шкафу, раскрыла двери и осмотрела свои наряды.

Одни детские платьица длиною по щиколотку. С бантами и нелепыми рюшами. А так хотелось особенный наряд.

Чтобы ботиночки подол закрывал. И с красивым лифом.

Поджав губы, я передвигала платья, развешанные на деревянных вешалках.

Хоть плачь, ничего.

Мне уже десять, а все обряжают как младенца.

А что, если спешно перешить?

Я вытащила несколько платьев и разложила на кровати. Отпороть рукава-колокольчики, нашить подол снизу!

— И чем это вы, юная лера, заняты? — в комнату без стука вломилась раскрасневшаяся нянюшка.

Ай! Я же забыла, что она меня ищет! Ой, дурная голова!

Мысленно дав себе подзатыльник, как могла, состряпала невозмутимое выражение лица и указала на платья.

— Хочу перекроить эти вещи.