— Хватит, — язык отказывается меня слушать, потому что вопреки протесту разума, мое тело по-прежнему наэлектризовано на критичные двести двадцать. — Не надо.

Но Молотов не останавливается: не сводя с меня глаз, новым толчком бедер выбивает из меня очередной виток наслаждения. Повторяет снова. И еще раз.

Следующие секунды ознаменовываются для меня самыми сильными эмоциями в моей жизни: острым экстазом, от которого пожимаются пальцы ног, и убийственным стыдом. Потому что это неслыханно — достигать оргазма от прикосновений мужчины, который только что меня унижал, а теперь наблюдает, как я захлебываюсь стонами , цепляясь за ворот его рубашки.

Я упираюсь лбом Молотову в плечо и крепко жмурюсь.

Господи, что я наделала? У меня на карте всего шестьдесят три тысячи рублей. Хватит ли их, чтобы купить билет на необитаемый остров? Ну или хотя бы чтобы добраться до Рейкьявика. Вряд ли кто-нибудь станет там меня искать.

Пульсация в промежности никак не стихает, соски горят, обожженные прикосновениями, а на бедрах все еще лежат руки Молотова. Отца Димы. Диминого отца, который, тяжело дыша, продолжает сверлить меня потемневшей синевой взгляда.

— Отпустите, — сиплю я, уставившись на пуговицу на его рубашке. — Если не отпустите, я вам лицо расцарапаю.

Хватка на моих бедрах ослабевает и Молотов отстраняется. Не поднимая взгляда, я спрыгиваю на пол, мечтая поскорее убежать, чтобы не выдать подкатывающие слезы, но он быстро ловит меня за плечи.

— Посмотри на меня.

Я кручу головой и прячу глаза в пол. Ни за что я на него не посмотрю. О чем я думала? Хотела переспать с отцом Димы. Мечтала о его скалке. О члене, то есть. Как теперь жить? Что делать? Как сбежать от себя?

Молотов обхватывает мой подбородок и, насильно подняв его вверх, пристально оглядывает мое лицо, словно пытается читать мысли. Он и сам не выглядит спокойным. Зрачки по-прежнему расширены, дыхание неровное."

"— Вы мне отвратительны, ясно? — рявкаю я, от чего влага, застывшая в уголках глаз, начинают катится по щекам. — Не смейте больше никогда ко мне прикасаться! Никогда.

Молотов еще несколько секунд смотрит на меня, после чего отпускает мои плечи.

— Больше не прикоснусь, — плотно сжав губы, он разворачивается и выходит из кухни.

Сергей

Россия — словно другая планета для меня, на которой я заново учусь ходить. Где совершаю импульсивные поступки, противоречащие логике и здравому смыслу, и где веду себя как зеленый сопляк, не отдающий отчета их последствиям.

Какого черта я полез к Юле? Почему просто не ушел? Ведь не двадцать мне и даже не тридцать, чтобы действовать на инстинктах. У меня сын есть, а девчонка эта — его невеста.