А мама – учителем младших классов. Это весь допрос, Сергей Георгиевич? О чем еще полюбопытствуете?

Кажется, стерва выходит из подполья. Вот и прекрасно. Чем раньше покажет свое истинное лицо, тем скорее поедет в свою Рязань на бла-бла-каре.

- Нет, Юля, - не вижу больше смысла скрывать свою неприязнь. - Не окончен. Меня интересует, как вы с моим сыном предохраняетесь.

Отодвигаю пустую тарелку и приступаю к творожному десерту - Илья все хвастал, что этот рецепт эксклюзивно из Швейцарии привез. И, правда, неплохо.

- Что простите? - возмущенно шипит девчонка. - Я совершенно не обязана отвечать на подобные вопросы, тем более такие личные и интимные!

Я с нарочитой насмешкой смотрю, как ее лицо покрывается красными пятнами и промакиваю губы салфеткой. Плохо держит удар, плохо. Думаю, уже через неделю со спокойной душой вернусь в Лондон.

- Поговорим как взрослые люди, Юля, - перехожу на деловой тон, потому что от этого детского пинг-понга меня воротит. - Первое, я против вашей свадьбы. Второе, затею случайно, - рисую в воздухе кавычки, -забеременеть, можешь оставить, потому что от моих денег тебе на рубля не достанется."

"- Мне не нужны Ваши деньги, Сергей Георгиевич, - заносчиво бросает нахалка. - У меня есть свои планы на жизнь, среди которых числится карьера. И да, мы предохраняемся, - тут она начинает сладко улыбается, да так, что я чувствую редкий прилив раздражения, - Мы с Димой не настолько легкомысленны, чтобы заводить детей, когда нам едва исполнилось восемнадцать. Ой, - фальшиво прикрывает рот рукой, - я имею в виду, в двадцать один.

Я на секунду дар речи теряю. Вот это стерва. Она же меня подначивает.

Её слово оказывается последним, потому что за стол возвращается улыбающийся Дима. И словно этой маленькой победы стерве Юле было мало, она демонстративно обвивает тонкими руками шею сына, и они на моих глазах начинают целоваться. Явно с языком.

Все-таки недооценил я ее. Завтра же займусь этой дрянью вплотную.

Юля.

- Кажется ты понравилась папе, - весело говорит Дима, когда мы оказываемся в спасительном уединении нашей спальни, куда не могут добраться синие рентген - лучи Молотова-старшего. У меня от его взгляда подмышки потеют, а ведь не потели сроду.

- Ты шутишь, что ли, Дим? Мне кажется, что твой отец возненавидел меня заочно.

- Ничего такого не заметил, - хмыкает мой жених, эффектно стягивая с себя футболку. Ням, конфетка. Все-таки недаром по нему половина нашего универа сохнет. – Вы вроде мило болтали.

Угу. Задержись Дима со своим телефонным разговором ещё минуты на три, Мистер Олигарх принялся бы меня душить.

Стаскиваю с себя платье в сопровождении заинтересованного взгляда Димки и, швырнув его на пол, усталым мешком валюсь на кровать. Встреча с лондонским воротилой выжала из меня все соки.