Украшения, как и путешествия, являются их маленькой слабостью.

Несмотря на то, что вернулась она уже три дня назад, время для встречи у меня нашлось только сейчас.

Спасибо Максиму за мою новую действительность, в которой дел, связанных с банковской сферой, стало больше, чем с клиникой.

— Ты меня не забываешь.

— А со мной поздороваться не хочешь? — Макс теряет терпение. Его голос звучит раздраженно.

Не удивлена. Ещё выбираясь из авто, я заметила, как он напряжен. Словно кол ему в хребет вогнали…

Идея, надо сказать, неплохая.

— Веришь, нет? Не имею ни малейшего желания.

Отвечая, не смотрю на него.

К черту пусть катится.

— Что происходит? — голос мамы звучит настороженно.

— Женя не в духе…

— Мы разводимся, мам.

Разъяренный и острый, будто игла, взгляд мужа прилетает мне в висок.

— Ты что такой говоришь? — она смотрит на меня, как на умалишенную.

Неприятно, но это явно не самое худшее, что мне пришлось пережить за последнее время.

Я знала, что так и будет, поэтому подсознательно дала себе немного времени собраться с духом. Всего несколько дней. Макс, естественно, шанса своего не упустил.

— Зайдем в дом, и я тебе всё объясню, — голос, к счастью, не просаживается.

Перевожу взгляд с мамы на Максима. — Свали, а? Поступи хотя бы сейчас по-мужски.

— Ты можешь не устраивать сцен? — рявкает в ответ. — Где твоя хваленая выдержка?

— Ушла вся на то, чтобы сдержаться и не оторвать тебе те части тела, которые ты выгуливать привык регулярно.

— Я всего раз тебе изменил и уже извинился за это! — без тени раскаяния произносит Максим.

Мама охает где-то поблизости.

Я настолько шокирована его непробиваемой уверенностью в себе и своей правоте, что даже не реагирую ни на что больше.

— Мы с тобой в детском саду, что ли? Ты в самом деле думаешь, что взрослому человеку достаточно принести в зубах цветочки и сказать проникновенным голосом несколько слов? — муж открывается для меня с новой стороны. Не перестает удивлять своим скудоумием.

— Если бы ты меня выслушала, я бы тебе всё объяснил.

— Обойдусь. Сыну своему объясни лучше, почему ему достались такие родители, — мне сложно скрыть свое презрение."

"Когда я вернулась домой после встречи с Павлом, и сын показал мне добытые фотографии, бережно хранящиеся мужем в облаке… Было больно.

Чертовски больно. Будто бы сердце через дробилку пропустили. Был орган, а остались ошметки. Было бы проще, прячь он от нас снимки с разными малолетними шлюхами типа Анечки.

Ребенок — другой уровень эмоциональной завязки и следствие предательства.

Чуть позже, придя в чувства, я поняла, что сына своего внебрачного он предает немногим меньше. Откупился от мальчика. Не решился ради него менять свою сытую, успешную жизнь. А зачем? Можно ведь привычным способом вопрос решить.