Один из стражников входит следом за мной и Гюбо, внося с собой факел и устанавливая его на специальное крепление на стене, а потом выходит.

— Теперь с тобой, цветочек, будет разбираться лекарь. Он и сделает вывод, насколько ты помята, — Гюбо скалит зубы, хотя, наверное, сама думает, что улыбается.

Грымза.

Она поворачивает какой-то артефакт в руках, а с моих губ будто снимают повязку, и я чувствую, что могу, наконец, говорить.

— Располагайся в хоромах, — кидает перед выходом Гюбо. — А, кстати, магия в карцере не работает, можешь даже не пыхтеть.

Я вздрагиваю, когда с громким хлопком закрывается дверь, а потом, после стука металла об металл, слышится два поворота ключа в замке.

Мысленно очень неприлично ругаюсь, рычу вслух и осматриваюсь. Крошечное окно под потолком и деревянная лавка в углу — всё видно силуэтами, скорее отбрасываемыми тенями от пламени факела. Прекрасная обстановочка.

Хотелось бы успокоиться, но слова Гюбо о том, что теперь лекарь будет решать… Я бы хотела понять это как-то иначе или не понимать совсем. Но я всё-таки уже не маленькая девочка и предположений о причинах «помятости», особенно после воплей Альмиры, не так много.

Кусаю губы, перебираю юбку в пальцах и меряю карцер шагами. Сердце бешено бьётся, живот скручивает от волнения. Почему-то все выходы из этой ситуации так или иначе сводятся к мыслям о ректоре.

О нём… К тому, что я увидела в тренировочном зале. Стыдно. Неудобно. Но… Никак не могу выкинуть из головы.

А ещё почему-то кажется, что только от него стоит ждать помощи. Хоть бы он пришёл раньше этого лекаря.

Писк и шорох в углу заставляют резко оказаться на лавке с поджатыми под себя ногами. Ещё крыс мне тут не хватало!

Альмира, твою ж! Так и тянет выбраться отсюда и найти в книге ректора предлог, чтобы запихать в камеру с крысами эту идиотку, но у меня, к счастью (или сожалению), есть мозги. И совесть.

Сквозь оглушающий стук сердца в ушах слышу, как в замке поворачивается ключ. С надеждой смотрю на открывающийся проход, ожидая увидеть могучую фигуру Тенгера, но вместо этого на пороге появляется высокий и худощавый блондин.

Факел отбрасывает на него красновато-оранжевый блик, подсвечивая ехидную улыбку, после чего мою камеру наполняет голос:

— Снимайте свою форму, адептка. Полностью.

Глава 17. Осмотр

Это заявление так шокирует, что я не сразу нахожу ответ. С какой это стати?

— Нет, — отвечаю я, а сама потихонечку отступаю на максимально возможное расстояние.

Блондин прикрывает за собой дверь и делает шаг вперёд. Свет выхватывает из полумрака его тонкие, но не лишённые мужественности черты лица, орлиный нос, прищуренные в раздражении глаза и… заострённые уши?

Мама дорогая! Настоящий эльф. Я такого впервые вижу! Аиса, моя сестра на них просто помешана.