Либо соседка Инги сбавит накал, либо я поселю её третьей в чью-то комнату, потеснив других девушек. Предложите этот вариант, она успокоится.

Гюбо хмурится и выходит, а мне снова приходится вернуться к грёбаным отчётам. На сердце тревожно.

Вот вляпается же, как чувствую. Если б у неё хоть полдня в запасе было, познакомилась бы с другими девочками, то знала бы как себя вести, но ей везёт.

Ставлю подпись на шести, а на седьмой со стеклянной палочки, что служит мне пером, капают чернила. Нет. В пекло бумажки. Мир против ерунды.

Закрываю чернильницу, убираю испорченный лист и встаю. Нужно убедиться, что эта бестолочь не подпишет себе смертный приговор. Может, в будущем она и станет игрушкой Фредерика, но сейчас я её ректор, а она моя адептка, за которую я отвечаю. Раз уж семья продала её.

Уже на подходе к оранжерее понимаю, что что-то не так.

Охрана императора, рассредоточенная по территории, взбудоражена сильнее обычного. В ухе у каждого по лиловой серьге, артефакту ментальной связи и, судя по свету, происходит что-то необычное. Слышу возмущённый гул, кто-то плачет. Подхожу ближе и понимаю, что девушек выгнали и теперь они вынуждены топтаться в узком коридоре среди воинов, у которых, к сожалению для них сейчас, есть глаза.

— Что происходит? — иду сквозь толпу, не ожидая ответа ни от кого конкретного.

— Нас выгнали, — наперебой жалуются девочки.

— Закрылся там с этой…

— Новенькой!

— Выскочка!

— Она точно вылетит сегодня.

Я, конечно, надеюсь, что речь о Магде, та с головой не сильно дружит и пришла в храм сама, но вижу красную шевелюру почти у двери, куда её не пускает охрана. Значит моя.

Дела…

— Переодеваться, — приказываю я. — Эту лекцию пропустите, на следующую быть готовыми.

— Но ректо-о-о-ор.

— Пожалуйста, лорд, можно мы…

— Нельзя. Кто-то хочет оспорить приказ и схлопотать наказание? Нет? Тогда выполнять.

Не хватало мне, чтоб они задницами здесь сверкали, а империя потом гудела от массовых казней императорских защитников. В конце концов, этих мальчишек тоже я готовил, не хочу пускать кровь моим затраченным усилиям.

— Ректор, — кивают парни на входе. — Нам приказано…

Я плавно проскальзываю между ними и толкаю дверь оранжереи.

Твою мать…

Стол перевёрнут, все фрукты и угощения рассыпались по каменным плитам. Фредерик в разорванной тунике. Инга напротив по другую сторону.

— Подошла сюда, мелкая дрянь! — тяжело дыша пыхтит взмокший Фредерик.

Она что, заставила его вокруг дивана бегать? Да больше трёх?

Ох, Инга… Это очень смешно, но ты себе могилу роешь."

"Девчонка бросает на меня полный ужаса взгляд. Ей совсем невесело. Лицо бледное, и какое-то зеленоватое. Кажется, её вот-вот стошнит.