За свободу поцелуй — не так уж и страшно.

— Ладно… — выдыхаю и отчего-то начинаю страшно волноваться.

Сердце наращивает обороты. Возможно, потому что я не целовалась ни с кем до этого?

Закрываю глаза и тянусь губами к парню. Он не шевелится, его шумное дыхание овевает лицо. Представляю, что буду целовать кого-то любимого. Касаюсь мягкой плоти и скромно чмокаю. Даже от такого невинного поцелуя на плечах вскакивают мурашки.

— И всё? — слышу претензию.

Открываю глаза и вижу недовольное мужское лицо.

— Не, так не пойдёт, недотрога, — мотает головой. — Давай по взрослому, что за детский сад.

— Не могу я. По-взрослому.

Даже обидно как-то, что не оценил моей нежности. Мудак.

— Ты чё, даже не целовалась ни с кем? — удивленно вскидывает брови Герман.

Я опускаю глаза, хотя мне не стыдно за этот факт. Просто бесит его морда.

Мужские пальцы цепляют за подбородок, приподнимают, чтобы посмотрела на него. Губы изогнуты в улыбке, глаза блестят.

— Сейчас мы это исправим, недотрога…

Глава 7

Герман приближается к моим губам, и я замираю. Он ловит ртом мой лёгкий вздох и медлит. Смотрит в глаза, как будто душу забирает. А она итак уже трепещит от близости, на которую дала согласие. Это всего лишь поцелуй, так чего меня так трясёт изнутри?

Парень переплетает наши пальцы и заносит мои руки вверх, прижимая к двери. Я обреченно сглатываю и от волнения кусаю нижнюю губу. Мужские глаза замечают этот момент, зрачки расширяются, засасывая меня в свою глубину. Неумело барахтаюсь там, как дитя, которое первый раз бросили в водоём, чтобы научить плавать. Дышу через раз, чувствую, как сердцебиение учащается за секунду до влажного прикосновения.

Он проводит языком по нижней губе, на которой ещё виднеется отпечаток зубов. Как будто залечил.

По телу проносится ворох мурашек. Я задерживаю дыхание.

Герман проделывает тоже самое с верхней губой. Очень неторопливо, как будто смакует, расстягивает удовольствие. Теперь мои губы увлажненны и блестят. И что странно, мне не противно, а трепетно. Я думала, наглый парень обойдётся грубым жадным поцелуем, испортит мой первый раз, но все получается совсем не так. Нежная ласка языком проносит приятную дрожь вдоль позвоночника.

— А ты вкусная, — признаёт Герман.

Наши дыхания перемешиваются. Миллиметры кончаются, и губы сливаются в одно целое. Это сродни вспышке в небе, за которой следует обжигающее зарево. В мгновенье становится так жарко, как будто по венам разлили кипяток.

Заславский посасывает мою верхнюю губу, оставляя мне для облюбования свою нижнюю, я скромно пробую на её — мягкая, припухлая, приятная."

"Мужской язык проникает в рот, сталкивается с моим в диком танце, от которого внизу живота начинает ныть и твердеют соски.