– Да ладно, я знаю, что ты исключительно доб­ропорядочный семьянин.

– Слушай, а у тебя есть кто-нибудь? – пропус­кая меня в подъезд, спросил Артем. Я прикинула, что проще – послать его к черту или ответить какую-нибудь глупость, и ответила:

– Ага.

– Из ментов? – сразу же спросил он.

– С какой это стати, – обиделась я.

– Четвертый этаж, – подсказал Артем. И я на­жала нужную кнопку лифта. – Ну… – задумался он, – общие интересы, есть о чем поговорить.

– С ментом? – съязвила я. – Нет у меня с вами общих интересов. О чем мы с тобой говорим, к при­меру?

– Об убийстве, – пожал он плечами.

– Вот именно. Свет в окошке.

– С женой-то я об убийствах не говорю.

– А о чем ты говоришь?

– О детях, обо всем, вообще о жизни. Да ну те­бя, – махнул он рукой, наконец заметив, что улыб­ку я уже не прячу. – Все тебе смешочки. Я ж по-то­варищески, не из пустого любопытства.

Лифт остановился, Артем вышел первым. Ме­таллическая дверь, обшитая дерматином, была опе­чатана. Я машинально почесала Сашку за ухом, ожи­дая, когда Артем достанет ключ, но он вдруг замер, потом воскликнул:

– Посмотри-ка! – Бумага на двери была порва­на, хотя это и не бросалось в глаза, потому что кто-то очень аккуратно подклеил ее с обратной стороны скотчем.

– Я и сейчас не хочу, – порадовала я его тоже шепотом. – Кто-то успел побывать здесь до нас, и мы, понятное дело, ничего не найдем.

Артем дернул дверную ручку, и дверь открылась.

– Запереть не потрудились, – прокомментиро­вал он и вошел в квартиру. Хоть я и знала, что это лишняя трата времени, если до нас здесь уже были гости, но оставаться на лестничной клетке не хоте­лось, и я вошла тоже.

Вешняков миновал холл и присвистнул, я пото­ропилась за ним. Двухкомнатную квартиру перепланировали, и сейчас она представляла собой одно большое пространство с барной стойкой, отделяю­щей кухню от гостиной-спальной. Вся квартира от­сюда как на ладони. Вешняков свистел не зря, здесь кто-то основательно потрудился. По полу разброса­ны фотографии (их оказалось великое множество), вещи выброшены из шкафов, ящики открыты.

– Это ваши так постарались? – на всякий слу­чай спросила я. Артем ответил суровым взглядом, я лишь пожала плечами.

– Чего-то искали, – пробормотал он.

– Золото, бриллианты? – спросила я.

– Кончай, а? – обиделся Вешняков.

– Тогда фотографии, записные книжки или дневник, если таковой имеется. Но нынче барышни дневниками не увлекаются. Так что скорее фотогра­фии или номер телефона.

– Думаешь, это тот самый таинственный лю­бовник?

– Не такой уж он теперь и таинственный, раз ты уверен, что через час будешь знать его имя.

Артем вздохнул, точно сам не верил своему обе­щанию.

– Ну, что делать-то будем? – спросил он с пе­чалью.