Потом ясно стало, почему ей так не терпелось меня в кусты затащить, мужик ее в это время с этой подружкой развлекался, а Лапшин их сторожил. Дурдом. А еще приличные люди. Банкир и бизнесмен. А бабы, точно кошки.

– О том, кто с кем развлекался, ты от Ивана уз­нал?

– Бабуля сказала, это мы так Тамаду Ивановну зовем, повариху. Перегородки хлипкие, а она в ка­ют-компании. Ванька как раз ничего не слышал, спал.

– Как, по-твоему, мог кто-то с берега незамет­но подняться на яхту и с нами отчалить?

Он посмотрел на меня с сомнением, потом заду­мался.

– Почему бы и нет? На борт подняться легче легкого. Ванька спал, я с этой… Тамара Ивановна стряпней занята. Когда я вернулся, пацаны с пирса уже ушли, так что кто угодно мог пройти, и не заме­тят. Правда, укрыться негде, разве только в каюте… Постойте, так ведь ключ пропал. Я почему и спать лег в рубке: каюту открыть не могли. А утром ключ нашелся, на гвозде в кают-компании висел. Очень может быть, что кто-то действительно…

– Но вы ничего не заметили?

– Только мужика, что возле рубки стоял. Но я его не разглядел, ни к чему было. Мужик, это точно, и приблизительно в одно время с вами. Он и убил, не ходи к бабушке-гадалке, больше некому. – Тут он осекся и покосился на меня. – Чего мне теперь, к ментам идти? Выходит, я врал и вообще…

– Пока я в этом смысла не вижу. Тут Вера пра­ва, то, чем вы с ней занимались, к убийству отноше­ния не имеет.

Он пожал плечами и стал смотреть куда-то в даль.

– А у вас как дела? – спросил он неожиданно.

– Нормально, – пожала я плечами.

– Вы что, сами пытаетесь?..

– В меру сил, – не стала я вдаваться в детали, он в них тоже вникать не хотел, кивнул в знак согла­сия, и мы простились.

Он вернулся к мотору, а я к своей машине. Заду­мавшись, едва не забыла про девчонку, она появи­лась слева, размахивая руками. Я притормозила, Ольга забралась в кабину и выжидательно уставилась на меня.

– Ну, что? – упросила тихо.

– Что? – удивилась я.

– Ну… поговорили?

– Ага. Только не спрашивайте о чем. Не люблю я на вопросы отвечать, спрашивать тоже не люблю, но приходится.

– Но они ведь ни в чем не виноваты, – про­шептала она.

– А вы за кого из них, собственно, переживаете?

Вопрос оказался чересчур сложным, по крайней мере, отвечать на него она не стала. Отвернулась к окну, а когда выехали на проспект, попросила:

– Остановите здесь, я сама доберусь.

Я остановила, и девушка поспешно покинула меня, забыв попрощаться.

Едва я собралась позвонить Вешнякову, чтобы справиться о новостях, не особо, впрочем, рассчи­тывая на то, что они есть, иначе бы сам позвонил, как объявился Петр, по телефону, естественно.

– Ольга Сергеевна, – голос его звучал так, точ­но он задолжал мне большую сумму денег, а отдавать нечем. – Мне Лапшин звонил и Никифоров.