– Воспитание у нашего Эндрю слегка хромает, – заметил Ваймак, вставая между парнями.

Миньярд прекрасно расшифровал это безмолвное предупреждение. Он вскинул руки – дескать, я что – я ничего, – и удалился. Проводив его глазами, Ваймак осмотрел Нила.

– Что-нибудь сломал?

Нил осторожно прижал ладони к ребрам и вдохнул; мышцы протестующе вспыхнули болью. Он перенес достаточно переломов, чтобы понять: на этот раз легко отделался.

– Я в порядке. Тренер, мне надо идти. Пустите.

– Мы еще не закончили, – возразил Ваймак.

– Тренер Ваймак… – начал было Эрнандес, но тот его перебил:

– Я недолго, хорошо?

Эрнандес перевел взгляд с коллеги на подопечного, затем отпустил его.

– Подожду снаружи.

Нил прислушался к удаляющимся шагам. Стукнула сбитая дверная подпорка, с противным скрипом захлопнулась задняя дверь. После того как щелкнул замок, Нил заговорил:

– Я уже дал ответ. Я не буду подписывать контракт.

– Ты даже не выслушал мое предложение полностью, – сказал Ваймак. – Раз уж я заплатил за троих, чтобы прилететь сюда и посмотреть на тебя, ты мог бы, по крайней мере, уделить мне пять минут, а?"

"Кровь отхлынула от лица Нила так внезапно, что закружилась голова. Он отшатнулся от Ваймака, отчаянно пытаясь обрести равновесие и глотнуть воздуха. Спортивная сумка ударила его в бедро, и он обмотал ремень петлёй вокруг ладони, желая ухватиться хоть за что-нибудь.

– Только не говорите, что взяли его с собой.

Ваймак устремил на него суровый взгляд.

– Какие-то проблемы?

Открыть правду Нил не мог, поэтому сказал:

– Я недостоин играть на одном поле с чемпионом страны.

– Вот именно, хотя сейчас это не важно, – раздался голос, и у Нила перехватило дыхание. Он обернулся – помимо собственной воли.

Следовало бы догадаться раньше, как только он увидел Эндрю. С какой стати вратарю смотреть на потенциального новичка, если тот играет в нападении? Эндрю здесь только потому, что Кевин Дэй никогда не ходит в одиночку.

Кевин устроился на телевизионной тумбе у задней стены. Телевизор он сдвинул на край, чтобы освободить для себя побольше места, и с обеих сторон обложился бумагами. Судя по невозмутимому взгляду, с которым он наблюдал за спектаклем, его не впечатлили слова Нила.

Прошли годы с тех пор, как Нил с Кевином находились в одной комнате; с тех пор как на их глазах отец Нила раскромсал кричащего человека на сотню кровавых ошметков. Нил знал лицо этого парня, как свое собственное, а все потому, что неотрывно следил за возрастающей популярностью Кевина, пускай и издалека. Кевин Дэй изменился во всем. И остался прежним – тоже во всем, начиная с зеленых глаз под темной шевелюрой и заканчивая вытатуированной на левой скуле черной цифрой два, один вид которой вызывал у Нила приступ тошноты.