У меня отвисает челюсть, и я на секунду теряю дар речи. — Прости, какого хрена ты мне только что сказала?

— Неважно, — говорит она. — Из Айзека выбили все дерьмо этим утром на хоккейной тренировке.

Миллион разных вопросов проносятся у меня в голове одновременно. — Какого хрена?

— Это то, что я сказала! Я удивлена, что Кэм не рассказал тебе об этом.

Я бросаю взгляд на своего брата, который переключает каналы, держа в руке пиво, а ноги положив на кофейный столик. Есть только одна причина, по которой он не упомянул бы о чем-то подобном.

Мое внимание переключается на Хейса, и, более конкретно, на синяк на его руке и рассеченную губу — ту, с которой я хотела бы, чтобы он перестал трахаться языком.

 Достаточно плохо, что он умудряется выглядеть еще сексуальнее, будучи потрепанным. Мне не нужно представлять, что он тоже может вытворять своим языком.

— Я напишу тебе, — говорю я Мали и второй раз подряд вешаю трубку.

Моя кровь закипает, когда я встаю и оцениваю Хейса одним взглядом.

— Кухня, — приказываю я, как будто у меня есть на это какое-то право. — Сейчас.

Он вздыхает и встает, чтобы последовать за мной, но как только мы отходим от дивана, звук голоса Кэма останавливает меня как вкопанную.

— На этот раз, пожалуйста, держите языки за зубами.

Я поворачиваю голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как Хейс морщится. — Ты рассказал ему?

— Мы стояли посреди переполненной вечеринки, — указывает он. — В какой-то момент он собирался узнать, и было лучше, что он услышал это от меня.

Я делаю глубокий вдох, зная, что это совершенно понятная причина. Тем не менее, я надеялась сохранить это маленькое событие при себе. Ну, и Мали. Я ничего не могу от нее утаить, иначе она скормит меня стае аллигаторов.

Как только мы заходим на кухню, я прислоняюсь к столешнице и наблюдаю, как Хейс неловко ерзает. Его рука потирает затылок, а глаза, кажется, смотрят куда угодно, только не на меня. Это может показаться безобидным, но немного жжет. Не нужно быть ученым-ракетчиком, чтобы понять, почему ему вдруг стало не по себе в комнате наедине со мной. Но я не могу беспокоиться об этом прямо сейчас.

— Что случилось с твоей рукой?

Он на секунду опускает взгляд на синяк. — О, в меня попала шайба на тренировке.

— Угу. — Я задумчиво киваю. — И шайба случайно не была лицом Айзека?

То, как он ухмыляется, выглядя виноватым и все еще несправедливо великолепным, говорит мне, что я права. Я поджимаю губы в линию и, схватив деревянную ложку из-за спины, бросаю ее прямо в него.

— Не лги мне, засранец.

Он хихикает. — Ну, я не знал, что ты уже знаешь!

О, да, потому что так было бы лучше.

Я провожу пальцами по волосам и тяжело вздыхаю. — Пожалуйста, скажи мне, что это не имеет отношения к прошлой ночи.

— Хорошо.