Мои родители могут справиться с тем, что меня арестовывают за поджог так скоро после того, как их сын чуть не попал в тюрьму за нападение при отягчающих обстоятельствах? Вероятно, нет.

Они религиозные и все такое, но я не жду, что они так скоро встретятся с Богом. Кроме того, кто будет кормить Кэма? Единственная причина, по которой ему двадцать один и он все еще живет дома, заключается в том, что его счет за продукты был бы просто невероятным. Я не знаю, куда, черт возьми, он все это пихает.

— Итак, — Мали снова привлекает мое внимание. — Обмен слюной с Хейсом был таким, как ты себе представляла?

— Как ты это делаешь?

— Делаю, что?

Я выдыхаю.

 — Что-то настолько замечательное звучит вульгарно и отвратительно.

Она хихикает. — Значит, это было замечательно, да?

— Я ненавижу тебя.

— Ты не смогла бы, даже если бы попыталась.

Прежде чем я успеваю возразить, меня отвлекают приглушенные голоса Хейса и Кэма, когда они выходят на крыльцо. Я надеялась, что у меня будет больше времени. Мне нужно подготовиться к тому, что я увижу его впервые со вчерашнего вечера. Это не может просто свалиться на меня. Но когда дверь начинает открываться, я понимаю, что это мой единственный выбор.

— Мэл, я напишу тебе позже, — говорю я ей.

— Подожди! Мы не обсудили все детали того, как вы двое сосете лицо!

Я вешаю трубку, обрывая голос Мали, как раз в тот момент, когда входят парни. Кэм поднимает подушку с дивана и швыряет ее в меня, проходя мимо, но я едва ли даже замечаю. Я слишком сосредоточена на свежем порезе на нижней губе Хейса. И если этого недостаточно, костяшки на его руке представляют собой отвратительную смесь фиолетового и синего.

На секунду я задумываюсь, не отключилась ли я и не забыла ли о том, что Хейс ввязался в тотальную драку с Крейгом, но я думаю, что я бы это запомнила.

 Ни одна девушка не забудет образ мужчины, сражающегося, чтобы защитить ее честь — и да, я действительно считаю, что то, как он прижал его к перилам, защищало мою честь. Возможно, мне больше никогда не удастся поцеловать его снова, но, по крайней мере, я получила этот прекрасный мысленный образ.

Мой взгляд встречается с его взглядом, когда он следует за Кэмом на кухню, и того, как приподнимаются уголки его губ, достаточно, чтобы сказать мне, что теперь все будет не совсем неловко… по крайней мере, для него.

 Я, однако, буду использовать мышечную память, чтобы воспроизводить этот поцелуй в своем воображении, пока не состарюсь и не поседею.

Заранее приношу извинения моему будущему мужу.

— Мама и папа дома? — кричит Кэм.

— Нет, — отвечаю я. — Они на каком-то благотворительном вечере для церкви. Почему ты спрашиваешь?

Холодильник захлопывается, и я слышу приближающиеся ко мне шаги и треск открываемых банок.