— Потому что мы хотели пива, — говорит мне мой брат.

Я смотрю на него в ответ, одновременно невеселая и ошеломленная. — Ты ведь знаешь, что тебе двадцать один, верно? Как насчет установленного законом возраста употребления алкоголя в штате Северная Каролина?

Он повторяет это пронзительным тоном, издеваясь надо мной, как над четырехлетним ребенком. — Очевидно, я это знаю. Но моему юному другу-малышу здесь нет двадцати одного.

Хейс отшвыривает его, пока я хихикаю. — Если ты искренне веришь, что мама и папа думают, что Хейс, из всех людей, не пьет, ты глупее, чем я думала.

— Эй! — Хейс надувает губы.

 — Что это должно означать?

Я поднимаю бровь, глядя на него. — Ты подумал, что было бы неплохо использовать Jagermeister в соревновании по выпивке, а потом тебя вырвало в любимую вазу моей мамы.

— Я не смог дойти до ванной, — утверждает он. — Это лучше, чем блевать на пол.

— Ты оставил это там на три дня!

— Я не помнил, что это произошло до тех пор!

Кэм качает головой и дрожит. — И вы удивляетесь, почему мы больше не позволяем людям пить Jagermeister и Red Bull. Запах этого дерьма навсегда останется в моей памяти.

— О, отвали.

 Как будто ты не делал ничего хуже, — хлопает он в ответ. — Разве ты не помнишь ту ночь, когда решил выпить целую бутылку водки для себя, запивая ее контейнером апельсинового сока?

— Как я могу забыть? — Он улыбается воспоминаниям. — Это был чистый блеск.

Хейс хмыкает. — О да. Это было также великолепно, когда ты проснулся посреди ночи, чтобы тебя вырвало за край кровати, забыв, что я спал на полу.

— Боже мой, я и забыла об этом. — Я съеживаюсь, все еще вспоминая, как Хейс был в абсолютной истерике. — Ты был буквально залит выпитым апельсиновым соком.

— И водкой, — добавляет он. — Не могу этого забыть. Несколько дней от меня пахло, как от пола в ванной в доме братства, и сколько бы раз я ни принимал душ, это не уходило.

Кэм подносит к нему свое пиво. — Тем не менее, я держал пол в чистоте."

"— Этого не будет, когда он будет покрыт твоей кровью, — возражает Хейс.

Пока они вдвоем ходят взад-вперед, я замечаю, что мой телефон на коленях начинает вибрировать, и изображение Мали, высунувшей язык, заполняет экран. Я должна была знать, что она так просто не отпустит меня с крючка.

Закатывая глаза, я нажимаю «Ответить» и подношу трубку к уху.

 — Знаешь, обычно, когда люди вешают трубку, ты им не перезваниваешь.

— Ладно, во-первых, ты груба. И, во-вторых, скажи мне, что ты слышала, что произошло.

Я изображаю удивление, выдыхая. — Ты, наконец, получила одобрение на смену пола, о которой ты мечтала?

Оба, Кэм и Хейс, прекращают свои занятия и поворачиваются, чтобы посмотреть на меня, смущенные и обеспокоенные, в то время как Мали смеется.

— Пожалуйста, мир был бы опасным местом, если бы у меня был пенис.