Я настолько привык к тому, что она наполняет мой день случайными комментариями, что их отсутствие вызывает чувство изоляции. Но когда я открываю сообщение, я вижу два последних сообщения и снова чувствую боль.

Через несколько часов после того, как она оставила меня стоять у статуи, я попытался написать ей, сказать, что мне очень жаль и что я никогда не хотел причинить ей боль. Но в ответ я получил только большой палец вверх. Никаких слов. Никакого реального ответа. Просто большой палец вверх. И почему-то это было больнее, чем отсутствие ответа вообще.

Если бы она не ответила, я мог бы, по крайней мере, сделать вид, что она этого не видела.

Убедить себя, что она выключила телефон, когда уходила, или что-то в этом роде. Но я не могу, потому что единственный смайлик, который она прислала в ответ, просто смотрит на меня с экрана.

Если бы мне пришлось гадать, я бы поставил на то, что это дело рук Мали. Лейкин отказалась бы даже открыть сообщение, точно так же, как она отказалась остановиться, когда я позвал ее по имени. Поэтому я не удивлюсь, если Мали увидит мои сообщения и ответит, чтобы я перестал ей писать.

Неважно, что я считаю ее подругой. Ее приоритетом всегда будет Лейкин, и я это уважаю, но от этого не легче.

Ничего из этого не легко.

Это эгоистично, я знаю, но мне нужно взглянуть на нее. Пусть даже мельком. Даже если мимоходом. Я должен увидеть, что с ней все в порядке. Что она дышит. Что я не уничтожил ее так, как всегда предполагал.

Прошло полторы недели с тех пор, как я разбил оба наших сердца. Я думал, что в какой-то момент увижу ее на катке, когда она закончит работу и начнется хоккейная тренировка. Но я не только не видел ее, но и вообще не видел никаких следов ее пребывания там.

Однажды я даже пришел пораньше, когда она должна была быть в середине своей смены. Я планировал зайти и не высовываться, пока она работает, чтобы еще раз увидеть ее улыбку. Но ее там не было, и когда я спросил у одной из мам, у которой Девин сидит с ребенком, она сказала, что Лейкин не появлялась там уже неделю.

Это было несколько дней назад, что напрямую совпадает с тем, когда я прекратил наши отношения.

Она избегает меня так же, как я избегал ее, когда пытался поступить правильно.

Только вместо того, чтобы приходить на работу поздно или уходить рано, чтобы избежать столкновения, она вообще не ходит на работу. Это верный способ убедиться, что наши пути не пересекутся, и сигнал ясен — она не хочет меня видеть.

Так скажите мне, почему я подъезжаю к дому Бланшаров, испытывая большее облегчение, чем следовало бы, от того, что машина Лейкин припаркована на том же месте, что и всегда. Я не то чтобы появляюсь неожиданно. Кэм пригласил меня в гости, как он делает это постоянно.