Я никогда не была для него ничем иным, как приятным времяпрепровождением.

Едва видя экран, я пытаюсь дозвониться до Мали, но звонок попадает на голосовую почту. Я хватаюсь рукой за грудь, пытаясь унять боль. Бесполезно. Я буду чувствовать каждый момент, пока от меня ничего не останется. И что еще хуже, я даже не знаю, как добраться до дома.

В голове проносится мысль позвонить Девин, но это ее брат. Она может быть моим другом, но, естественно, будет относиться к нему предвзято. И, кроме того, я не хочу, чтобы он знал, как он сломал меня.

Как он собственноручно разорвал меня на части.

Но я не могу оставаться здесь, на обочине дороги, где Хейс может найти меня и увидеть, какой ущерб он нанес. Мне нужно домой, но я едва могу разглядеть свой телефон, не говоря уже о лобовом стекле. Хотя в данный момент мне может быть все равно, что я попаду в аварию, я не собираюсь забирать с собой кого-то еще из-за своей глупости.

Есть только один человек, которому я могу позвонить, и он отвечает после второго гудка.

Я не могу дышать. Или, по крайней мере, мне не хватает воздуха. Каждый вдох кажется слишком поверхностным, а сдавленность в груди, похоже, никуда не делась.

Стук в окно вселяет надежду в мою грудь, как будто она еще ничему не научилась. Я поворачиваю голову, и какая-то часть меня хочет увидеть стоящего там Хейса, готового сказать, что он не имел этого в виду.

Что он не хочет меня терять.

Что он любит меня так же, как я люблю его.

И когда я вижу, как Монти смотрит на меня в ответ, я почему-то еще сильнее ломаюсь.

Я открываю дверь, и он обнимает меня, прижимая к себе, пока я неистово плачу у него на плече.

— Ты был прав, — рыдаю я. — Я должна была тебя послушать.

— Нет. Шшш, — говорит он мне. — Ты была ослеплена своими чувствами к нему. Но ты заслуживаешь гораздо лучшего. Ты найдешь кого-то получше.

— Я не хочу, — отвечаю я сквозь слезы. — Я никого не хочу.

Его пальцы пробегают по моим волосам, но это совсем не то же самое, что, когда это делал Хейс. Потому что, когда он делал это, я чувствовала тепло. Все, что я чувствую сейчас, стоя здесь, — это пустота.

— С тобой все будет в порядке, — шепчет Монти. — Я обещаю. С тобой все будет в порядке.

Прошло три часа, целая коробка салфеток и четыре серии рвоты в туалете Мали, но наконец ей удалось немного успокоить меня. Как только Монти дозвонился до нее, она тут же ушла с работы и сказала, чтобы он привез меня к ней домой. И в ее объятиях мой срыв начался заново.

— Могу я побить его? — спросила она. — Или, в крайнем случае, мы могли бы разбить его грузовик, как Кэрри Андервуд.

Обычно я нахожу ее волнение комичным, но сейчас я чувствую лишь оцепенение. В моем мире не осталось ни единого цвета.