Я вытираю кулаком глаза, чтобы вернуть зрение и останавливаюсь, когда возле стены замечаю скорчившуюся чемпионскую фигуру.

— Хейден… — сиплю, пытаюсь выдавить из себя хоть вразумительное. — Мне… я… Я слышала, что Майкл…

Хейден поднимает помутневший взгляд, но я даже до конца не уверена, что он меня видит: столько апатии и потерянности в его лице.

— Забудь, что ты слышала. — говорит хрипло. — Майкл мой сын, ты меня поняла?

Сжимаю дрожащие губы и бешено трясу головой, отчаянно мечтая, чтобы он поверил.

— Я поняла, Хейден. Клянусь, я поняла.

Я покидаю здание в состоянии критического обезвоживания от выплаканных слез и нулевым уровнем кислорода в легких. Вот так за каких-то несколько минут весь мир встает с ног на голову: все это время я полагала, что Хейден ворчливый сатана, которому не чужды большинство библейских пороков, а на деле он оказался лучше, чем большинство из тех, кого я знала.

Я вдруг вспоминаю, какой резонанс имел звездный развод на небосводах СМИ, из-за того что те два года, что Лесли и Хейден были женаты, все бульварные газетенки наперебой называли их идеальной парой, а после строили кучу теорий по поводу распада их союза, где основной числилась измена автогонщика. А сатаной оказывается все это время являлась тупая корова Лесли. Она была той, кто ему изменила, а он благороден настолько, что воспитывает чужого сына как своего. Почему? Потому что за два года привязался к мальчику? Потому что у него сердце куда больше, чем я могла себе представить? Ничего удивительно, что все свои эмоции он свел к туалетному траху, уж даже если я, насмотревшись на приключения неутомимого пениса Эрика, решила завязать с каждым, кто способен вызвать улыбку противоположного пола. Бестолковая предосудительная нянька Аврора.

Я с детства ненавижу несправедливость и сейчас кулаки девчонки, выросшей в Рентоне, зудят от того как сильно я хочу их почесать. О нос коровы Лесли. К счастью, мне не приходится пытать тетю на ресепшене, потому что расположение коровьего номера я и так прекрасно помню. Игнорируя лифт, потому что сейчас мне кажется, что он едет слишком долго, взмываю на этаж и долблюсь кулаком в вожделенную дверь.

Лесли открывает через пару секунд и по ее стремительно скисающему лицу я вижу, что она не меня ожидала увидеть.

— Ждала своего бывшего мужа с пачкой денег на подносе, кукушка продажная? — рычу с порога и, сжав тощее плечо, запихиваю ее внутрь.

— У тебя что, обеденный перерыв, няня? — фыркает та, гордо задирая свой еще пока целый нос. — ты чего за моим сыном не смотришь?

Упоминание Майкла в моем состоянии — как самая красная тряпка для быка. Из носа валит пар, а рука сама смыкается на щуплом запястье.

— Твой сын? — дергаю Лесли к себе, от чего ее голова дергается как у резиновой куклы.