Он уже решил, что попросит за Крафта с Питером по полтора золотых, совсем небольшие деньги за двух крепких рабов.

– К вам гость, капитан, – произнес доставивший незнакомца пират, почтительно остановившись в нескольких шагах от человека в красном.

Капитан медленно повернул голову и взглянул на Густава. На его лице не отразилось никаких эмоций.

– Предлагает живой товар.

– Чего ты хочешь, дорогой? – спросил капитан Густава.

От такого обращения тот расплылся в улыбке: он и не представлял, насколько обходительны пиратские капитаны.

– Ваше благородие, я поймал двух солдат императорской армии, и не простых, а из колдстринского полка, и, зная, что вам нужны крепкие рабы, хотел бы предложить их совсем недорого.

Капитан помолчал, достал из-за пояса шелковый платок и, сняв шапочку, промокнул лысину.

– Хорошо, дорогой, веди их сюда – нужно посмотреть товар.

– Э… Дело в том, ваше благородие, что они сейчас спят. Я их усыпил, чтобы того – не дрыгались.

– Хорошо, дорогой, неси их сюда.

– Я прошу прощения, – замялся Густав. – Но это трудно будет, они на самом утесе. – Густав указал пальцем вверх. – Нет ли у вас лошадки?

Он уже приметил стоявшую в утесной нише длинногривую низкорослую степнячку.

– Спасибо, ваше благородие, я быстро!

И Густав бросился к лошади.

Капитан повел в его сторону глазами и обронил:

Питер проснулся от чувства тошноты, комок подступал к горлу и вызывал спазматические сокращения желудка.

– Эй, ты, не вздумай запачкать лошадь его благородия! – услышал он знакомый голос и только сейчас понял, что висит вниз головой и видит пыльную тропу и лошадиные копыта. Руки были стянуты за спиной так сильно, что кисти уже онемели.

– Ты ур-род, Густав! – прорычал очнувшийся рядом Крафт. – Ты урод и трижды дурак!

– А за дурака – получи! – Густав подскочил и ударил связанного Крафта в ухо. – Понравилось? Давно я хотел сделать это, хоть теперь отведу душу!

Густав ударил Крафта еще несколько раз и, раззадорившись, отвесил оплеуху Питеру со словами:

– И тебе, щенок, чтобы знал!

Питер ничего не ответил, он уже догадывался, что жадный литонец решился продать боевых товарищей, чтобы выгадать денег на обратную дорогу – к коровкам.

Дорога пошла потверже, появились еще чьи-то ноги в синих, не слишком чистых шароварах и крепких башмаках, сшитых медными гвоздями с круглыми головками.

– Вот мой товар, господа пираты! – возбужденно воскликнул Густав, но ему не ответили.

Тропа пошла под уклон, песчаник закончился, и лошадка зашагала по песку – сначала по сухому, потом по мокрой полосе – рядом зашелестела морская пена.

Лошадь остановилась.

– Молодец, дорогой, – прозвучал чей-то голос. – Снимай их и развязывай.