Затем сел сам, закинув ногу на ногу, после чего спросил:

— О чем вы разговаривали с миз Стоунбридж в день, когда ее сумочку доставили из офиса сенатора Брукса?

Амадина на мгновенье переменилась в лице. Она быстро взяла себя в руки, но выражение, которое промелькнуло у питбульши, определенно было страхом.

— Я не вижу никакой связи между теми событиями и ее смертью, — заявила миз Монтенегро, вскинула подбородок и сложила руки под грудью. Грудью, кстати, природа извинилась перед питбульшей за лицо. Если его так можно было назвать.

— Потому что вы директор редакции новостей.

А я — детектив, — напомнил Коллингейм. — Мы можем видеть ситуацию по-разному. Это нормально. Так о чем был разговор?

— Ни о чем. Я отдала ей сумочку и попросила оставить сенатора в покое, — свысока сообщила Амадина.

— А она? — поинтересовалась Тайни с дебиловатой улыбочкой.

— А она заявила, чтобы я не совала нос не в свое дело! — сорвалась директриса. — Безответственная дрянь! Она что, не понимала, что тем самым подставляет всех?! Нас всех!

— Чем? — в очередной раз скосила под дурочку Роул.

— Вы знаете, сколько раз мне приходилось выслушивать ругань от высокопоставленных лиц? Политиков? Дельцов? Медиафигур? — вопросила Амадина, всем своим видом показывая, что простые смертные не вынесли бы тяжких испытаний, выпавших на ее долю.

Под 'простыми смертными' подразумевались слушатели. — Да после каждого репортажа! Мне угрожали закрыть канал, скормить меня киборгам, снять с должности… Сколько лестных эпитетов я выслушала в свой адрес. Как много нового узнала о себе. Но Брукс… Брукс — это слишком даже для Хельги. Тут она окончательно потеряла всякий стыд и совесть. Замахиваться на Брукса — это, — тут миз Монтенегро скривилась, — простите, как пИсать на оголенный провод под высоким напряжением: нужно быть полной идиоткой.

Или в изоляционных ботинках, дополнил про себя Алекс.

— Вы знали, что Хельга была помолвлена с Рональдом Бруксом? — спросила в этот момент Тайни с выражением крайней невинности.

Всё-таки бабы — мстительные сучки. Даже те, которые очень умные. Или считают себя таковыми. Лицо Амадины последовательно сначала стало белым, потом — зеленым, как зелень в ее приемной.

— Миз Монтенегро, а где вы были в день убийства с половины десятого до половины одиннадцатого вечера? — полюбопытствовал детектив.

Цвет лица питбульши в очередной раз изменился. Теперь на красный.

— Вон! — вскочила со своего кресла она, пальцем указывая направление. — Убирайтесь вон! В следующий раз я буду разговаривать с вами только в присутствии адвоката!

— Большое спасибо за содержательную беседу. До следующей встречи, — вежливо попрощался Коллингейм.

Амадину трясло.