Настя, так казалось, и вовсе не ощущала ни малейшего неудобства.

— В общем, так, — сказала она. — Либо вы уходите к себе в квартиру и не мешаете мне. Или помогайте. К примеру, подскажите, где кто лежал. Я читала протокол осмотра, но вы же очевидец.

— Я туда не пойду. — Соня уперлась руками в стены прихожей, как будто боялась, что Настя станет ее толкать. — Борис Авенирович лежал на кухне, под столом. Санек — в гостиной, на диване. В остальные комнаты я не ходила.

— Ладно. — Голос Насти звучал снисходительно. — Я сама. А вы тогда в коридоре подождите. Я быстро.

Стоять просто так было глупо, поэтому Соня подошла к книжным полкам, тем самым, с которых она в прошлый раз непроизвольно вытащила тетрадь, оказавшуюся прелюбопытным дневником.

Провела пальцами по корешкам книг, вчитываясь в название, невольно нахмурилась.

На стеллажах, стоящих вдоль стен, царил практически архивный порядок. Все книги были пронумерованы и стояли в четкой последовательности. Здесь была как русская, так и английская классика, причем на двух языках, полное собрание детской библиотеки приключений (точно такая же стояла у Сони дома), советские подписки Марка Твена, Ги де Мопассана, Фейхтвангера, всех тех писателей, которых раньше было принято читать в юности.

Отдельно шли тетради. Тоже пронумерованные.

Соня достала их, подержала в руках. Да, Саша Галактионов имел привычку рисовать окружающий его мир с детства. Правда, стихами раньше свои рисунки никогда не сопровождал. Та тетрадь, что лежала сейчас у Сони дома, видимо, была последняя. И именно там умственно отсталый парень почему-то начал цитировать Уильяма Блейка.

Во всех тетрадях Соня нашла много своих изображений и привычно расстроилась.

Похоже, Санек был в нее немного влюблен. С самого детства он рисовал Соню, в основном в виде сказочной принцессы. Были в его тетрадях и портреты Дениса, причем брат на них выглядел очень положительным и добрым. Впрочем, именно таким он и был.

А вот сосед Арсений, чьи изображения на листах в клеточку тоже периодически появлялись, наоборот, всегда изображался злым, мрачным, и Соня бы даже сказала — каким-то подлым. Обладая ментальной инвалидностью, Санек имел дар видеть людей насквозь, понимать их сущность не головой, а сердцем.

Она засунула тетради на место, прошла в глубь квартиры, где уже рыскала Настя, нашла девушку в маленькой комнатке, видимо, принадлежащей Саше Галактионову. Здесь стояла односпальная кровать, застеленная мохнатым пледом, шкаф с немудреной, очень простой, старенькой, но чистой одеждой, проигрыватель с виниловыми пластинками, стол с пачкой чистых тетрадей в клеточку и остро отточенными карандашами. Вот и все, что было в комнате, не считая большой клетки, такой, в которых обычно держат хомяков или морских свинок.