Я заказал вам кофе с десертом, у нас тут замечательные делают десерты и кофе варят тоже очень хороший. Я знаю, вы любите кофе, так вот этот вам понравится.

Он понимал, что слишком много говорит, но уже не мог остановиться.

— О-о-о-о, это же отлично, что у вас хороший кофе, — сказала она. — И потом поедем смотреть дневник. Но если вам неудобно, то мы вполне можем перенести это на завтра. Уже поздно, и вам, наверное, надо домой. Мне неловко навязывать вам мои проблемы.

— Все удобно, мне все очень удобно! — с жаром вскричал Феодосий.

Он хотел еще что-то добавить, но не успел, потому что у него зазвонил телефон.

Звонила мама, что делала очень редко. Обычно она ждала, пока он позвонит сам, и позволяла себе отвлекать сына от дел только тогда, когда не могла с чем-то справиться самостоятельно.

— Да, мам, — сказал он, сделав жест, что просит у Сони прощения. Она понимающе кивнула.

— У Наташки температура поднялась, — деловито сообщила мама. — Так-то ничего особенного, но уж больно высокая, больше тридцати девяти. «Скорую» вызвать или ты Розе Михайловне позвонишь?

Роза Михайловна была лучшим в их городе детским врачом, которая наблюдала Наташку с самого ее рождения.

Будучи уже дамой очень пожилой, она консультировала сейчас только избранных, причем профессиональный статус и уровень дохода родителей этих избранных никакого значения не имел. Роза Михайловна отбирала детей по какой-то своей, непонятно по какому принципу выстроенной системе.

Обязательным условием ее согласия стать семейным доктором была симпатия к кому-то из родителей ребенка. Личная симпатия. У Лаврецких «контактным лицом» выступал Феодосий. Так повелось с самых первых дней, когда пришедшей на прием Нине Роза Михайловна велела никогда больше не переступать порог ее кабинета.

Феодосий пошел тогда разбираться, переступил порог кабинета, будучи сильно не в духе, а обратно вышел лучшим другом пожилой дамы.

Конечно, в тех случаях, когда Наташка заболевала, а Феодосий был в командировке или очень занят, с его мамой, Ольгой Савельевной, Роза Михайловна разговаривала и в дом приезжала, но Лаврецкие старались этим не злоупотреблять, потому что пожилая дама была настоящим кладом, и терять ее доброе расположение не хотелось.

— Позвоню и съезжу за ней, — пообещал сейчас Феодосий.

 — Сейчас в городе какой-то нехороший грипп ходит. Как бы Наташка его не подцепила. Мы сейчас приедем, мам.

Он положил трубку и виновато посмотрел на Соню.

— Вы извините, но у меня заболела дочь, и я должен срочно, пока не стало совсем поздно, привезти к ней врача.

— Все так серьезно?"

"— Нет, говоря «совсем поздно», я имел в виду время. Уже начало одиннадцатого, наша доктор — человек пожилой, и, хотя она частенько не спит по ночам, дергать ее ближе к полуночи не совсем удобно.