Сейчас она действительно чувствовала голод, поскольку с самого утра ничего не ела.

— Сделайте еще, — попросила она.

Убийца с усмешкой посмотрел на нее, шагнул к столу, оторвал еще кусок лаваша и вытащил кусок колбасы.

— На, ешь.

— Вот вы сказали, что все предусмотрели, — сказала Настя задумчиво. — А нет, получается, не все. Вот, к примеру, закрытые ставни должны вызвать у Лаврецкого подозрения. Если его жена приехала и живет на даче, почему она сидит впотьмах? Ладно, вечером можно свет зажечь, но днем-то? Она же не беглый каторжник, чтобы за ставнями прятаться. Или они наглухо снаружи забиты? Двум женщинам не открыть?

— Да обычные там ставни. На щеколду закрытые, как в приличных домах. — Убийца широко зевнул. — Но зачем ей их открывать-то? Днем тоже можно свет зажечь, да и не надо ей, чтобы в окна любопытные заглядывали.

— Так вы же сами сказали, что здесь нет никого. Некому в окна заглядывать. Да и этот ваш случайный сосед, от лица которого вы звонить собрались. Он-то как увидел, что в доме непотребство? Как вообще узнал, что это жена Лаврецкого приехала? Может, за ставнями бомжи шуруют?

— А что, молодец. — Мужчина одобрительно посмотрел на Настю. — Не зря ты на одни пятерки учишься. Был бы из тебя толк, если бы не Феодосий Лаврецкий. Ставни правда надо открыть. Лаврецкий ни за что не будет по окнам поглядывать, не тот типаж, сразу в дом пойдет. Ты вот что, сиди спокойно. Я лампочку выверну, чтобы ты лишнего не удумала. Дверь запру. Заодно до ветру схожу, огляжусь, все ли вокруг тихо. Ну, и позвоню Лаврецкому. Помолись пока, если умеешь. И не дури. Только хуже будет.

Он щелкнул выключателем, и комната погрузилась в темноту.

Настя услышала, как скрипнула входная дверь, загремел замок, потом стук второй двери, ведущей, видимо, на крыльцо. Затем раздался шум, крики, мат, грохот. Настя зажмурилась и сидела, не открывая глаз, даже когда кто-то рванул ставни на окнах, комнату залил мягкий, уже вечерний свет, и тут же послышался топот шагов в коридоре, опять заскрипел дверной замок, распахнулась дверь.

— Настя!"

"— Доченька!

— Ну, слава богу, успели.

Настя наконец рискнула открыть глаза, увидела Дениса, маму и полковника Бунина, окруживших стул, на котором она сидела, и заплакала. Громко, отчаянно, навзрыд.

В комнате становилось все больше народу. Сквозь пелену слез Настя увидела Феодосия Лаврецкого, Соню, людей в форме и с автоматами. Это, получается, спасать ее приехал ОМОН? Два человека в черных масках втолкнули в комнату ее похитителя, на его заведенных за спину руках уже красовались наручники.

— Ну что, Хантер, — негромко сказал полковник Бунин и жестом показал, чтобы задержанного усадили на один из стоящих посредине комнаты стульев. — Давай знакомиться, что ли.