Брэд как-то намекал — на него давила Стефани, но Пейдж так и не смогла заставить себя пойти. Тригви предложил ей своего адвоката, но она отговаривалась занятостью. И все-таки в ближайшие дни ей придется сделать это.

Как-то днем Брэд появился в госпитале после недельного отсутствия и даже напугал Пейдж своим появлением.

— Привет, как ты? — смущенно спросила она, стараясь скрыть неловкость.

— Отлично. — Он действительно выглядел великолепно, не то что месяц назад. — Как Алисон?

— Особых перемен нет. Она по-прежнему, двигается время от времени и издает звуки. Но пока рано давать прогнозы. — Однако мониторы, следившие за мозговой деятельностью, давали всплеск, когда Пейдж произносила имя Алисон, и это должно было о чем-то говорить. Но кто знает? Она ведь по-прежнему спала, и за нее дышал аппарат.

Он выдержал столько, сколько смог, — пять минут.

А потом попросил ее выйти на минутку в приемную.

— Ты выглядишь отлично, — сказал он, пристально разглядывая ее. И в самом деле его жена изменилась, хотя глаза ее были грустны. Он не знал — из-за Алисон или из-за него. Какая-то часть его души по-прежнему тянулась к ней, ему вдруг захотелось обнять ее, но он знал, что не может этого сделать. Стефани убьет его, если узнает. Она была просто бешеная в этом отношении и сказала, что никогда не потерпит измен. Она нисколько не походила на Пейдж, и Брэд мысленно часто сравнивал Пейдж и Стефани. И не всегда сравнения были в пользу Стефани. — С тобой все в порядке?

— Да я в основном все время здесь. — Она была счастлива с Тригви и питала надежды в отношении Алисон, но все-таки жизнь была не столь уж радостной: Алисон не пришла в сознание, а впереди маячил развод. Ее жизнь делилась между госпиталем и домом, лишь изредка она ужинала с Тригви. Главной ее мечтой было выздоровление Алисон, если та выйдет из комы.

— Я хотел с тобой поговорить, но все никак не мог выбрать время. Кажется, теперь нам пора обратиться к адвокатам. — Он словно оправдывался перед ней, да и в самом деле, видя выражение ее глаз, он чувствовал себя последним сукиным сыном. Она так была похожа на Энди в своих реакциях.

— Ты прав, — согласилась она. Но на душе у нее было так тревожно! Это последняя точка в их браке.

— Нет смысла оттягивать. И нам тяжело, и у Энди возникают ложные надежды. Мне кажется, он легче перенесет, если будет знать все точно. Да и мы тоже, разве нет?

Мне кажется, ты заслуживаешь большего, — напомнил он. Что ж, она и в самом деле заслужила, чтобы у нее была своя семья, и муж, и здоровая Алисон. Она многое заслужила. Другое дело, получит ли она все это.

— Ты прав, — повторила она. — Я имею в виду… развод.

Он кивнул, и она тоже наклонила голову, принимая его решение. Все кончено.