Только вот проход оказался для меня довольно узким, поэтому пришлось ползти. И я поползла, разглядывая мелькающие перед моим носом грязные мальчишечьи пятки. Подумала отстраненно, что моему платью это путешествие определенно не пойдет на пользу. Судя по треску, на нем уже появилось несколько дыр, да и скромная кружевная оборка по низу вряд ли уцелела. Затем снова стукнулась головой об очередной каменный выступ, зашипела от боли, и мысли о платье меня покинули.

Но, оказалось, мы почти пришли, потому что ход стал внезапно расширяться. Вскоре я встала на ноги, а за следующим поворотом мой провожатый толкнул скрипучую дверь, сказав, что привел меня в безопасное место.

Это его дом, и здесь меня ни одна ищейка не найдет.

«Домом» оказалась влажная каморка размером даже поменьше наших кладовых в «Высоких Соснах». Зато она была обжитой — мальчик зажег еще один светлячок, и я увидела заваленную тряпьем кровать, небольшой столик из грубо сколоченных досок, на котором стояли две деревянные тарелки и глиняная кружка с отбитым краем, и даже, к моему удивлению, косо прилепленная к стене полка с несколькими книгами.

— Здесь я живу, — в голосе мальчишки послышалась затаенная гордость. — Конечно, мой дом не совсем похож на обычные дома, но я все это нашел и принес сюда сам.

— Очень уютно, — отозвалась я. — Очень, правда! Спасибо, что мы меня спас.

— Вот, присаживайся, — хозяин засуетился, указав мне на кучу тряпья. Зажег еще один магический светлячок, затем подошел к столику, и я увидела, что он собирается меня кормить… яблоком, которое положил на деревянную тарелку.

— Спасибо, — умилилась я, взяв угощение. — Но ты так и не назвал мне своего имени.

— Маркус, — заявил он. — Меня зовут Маркус Раддек.

— А я Одри… Одри Нейтон. — Я решила не говорить своего настоящего имени, вспомнив, что лорда Бростона-старшего, министра финансов, не слишком-то любили в народе. — Но скажи мне, это ведь ты шел за мной с самого Южного Переулка?

— Шел. А ты меня заметила?

— Нет, — покачала головой. — Не заметила, но почувствовала, что за мой следят. А потом ты пришел мне на помощь и не испугался тех Черных…

— Ты ведь Светлая, — пожал он плечами, — такая же, как я. Поэтому и спас. Эти люди не очень-то любят Светлых. — Затем, помолчав немного, добавил: — Ты не любишь яблоки?

— Люблю, — честно сказала ему, откусив от сочного бока.

— Ничего другого у меня нет, — признался он. — Я сам со вчерашнего дня ничего не ел.

И мне стало жутко стыдно за то, что я съела кусочек. Вытащив кинжал из сапога, разделила фрукт на две половины. Протянула одну ему, затем смотрела, как он впился в него крепкими зубами.

— Расскажи мне о себе, Маркус! — спросила у него.