— Я же знаю, какие они клевые!

— Нет, это несерьезно! — отказался строго Стрельцов.

Напряжение после трудного разговора с непонятным пока еще итогом отпустило, и тут в памяти всплыл волной жаркой тот странный момент: неожиданные ощущения, от которых он, прямо скажем, сбежал из дома Инги."

"Два дня рядом с «сестрицей»? Вызывающей в нем целую кучу непонятных будоражащих чувств? Приглядываться и бороться с тем, чего, извините-с, но очень хочется?

Ну, нет! В гостиницу!

Да и вообще, он до конца так и не понял, что настолько сильно его в ней торкнуло и зацепило и в какую партию сей порыв? Нет, с этим-то как раз все ясно до прозрачности — мужчина-женщина, взыгравшие гормоны-либидо.

Но в их случае ничего легонького нельзя! И потяжелей, посерьезней, с затягом нельзя тем более!

— Идем, — помрачнев от таких рассуждений, ничего не пообещав конкретного, легонько подтолкнул дочь к гардеробу Стрельцов.

— Ну что, доложись, сынок, — открыв дверь Федору, потребовала мать, — где барышню потерял и для кого букеты?

— Привет! — вошел Федька, клюнул поцелуйчиком мать в щечку. — Назначение букетиков не уточнено, либо мне со Степаном Иванычем, либо вам с маркизой.

Полагаю, второй вариант более возможен. Тут еще и пакетики с провиантом, я заглянул — гурманский рай!

Он сунул пакеты и цветы Инге в руки и, раздеваясь, продолжил объяснения:

— Это Игнат Дмитриевич передал, он перехватил нас с Машкой у подъезда, — и посочувствовал подруге, вздохнув со стариковской скорбью, — повел дочь в кафе, чинить разборки.

— О то ж! — назидательствовала мать сыну. — Есть будешь?

— Не, мы с Машкой налопались в итальянском кафе, пойду в комп погоняю, — отказался отпрыск и живенько поинтересовался: — Ma, а они у нас останутся?

— Навеки поселиться? — выясняла степень оставания гостей Инга.

— На выходные для начала. Я Машке завтра Коломенское обещал и зоопарк.

— А с папенькой ейным вы этот вопрос обсудили?

— Думаю, сейчас они и этот вопрос обсудят.

— Вот сами и решат, — ответствовала Инга.

К ним вырулила маркиза на драндулете инвалидном, поучаствовать в обсуждении дел семейных, а то как без нее? Колясочка-то на то и презентована была, чтобы Анфиса Потаповна везде поспевала мнение высказывать и «полтинник» свой вставить.

— Надо бы, чтоб остались, Ингуш, — заявила, подъезжая к месту дискуссии, она.

— Да ради бога, хоть до следующей зимы! Только цель ваша мне непонятна, Анфиса Потаповна.

— Проста и однозначна! Повлиять на них, чтобы оставили ребеночка! — припечатала решительно Фенечка.

— О-хо-хо, маркиза! — пожурила Инга. — Вы все помните про вмешательства в чужие дела и благие намерения?

— Не маразматирую пока! — уверила бабушка.

— Да Машка и не собирается ничего делать, — поделился добытой информацией Федька, — рожать будет.