Подумаешь, свиньи телевизор смотрят! В цирке и обезьяны курят! У него в кармане брюк завибрировал телефон, закрепив вызов мелодией, спасая Игната Дмитриевича от рассуждений о способностях и возможностях братьев наших меньших.

— Извините, — соблюл этикет он и ответил: — Да!

— Я звоню тебе уже десятый раз! — атаковала Марина в свойственной ей манере. — Почему ты не отвечаешь?!

Стрельцов бросил быстрый взгляд на Ингу, но вставать и выходить из кухни, унося разговор в область тет-а-тета, не стал.

— Здравствуй, Марина, — попытался остудить ее кипение холодностью тона он.

Не-а! Это не канает, когда Марина в праведном негодовании! Только радикально-действенные меры, например отключение телефона, на крайняк скотч на рот или кляп.

— Что у вас там происходит?! Четвертый час, а ты не соизволил позвонить и сам не отвечаешь! У Машки телефон так и выключен! Ты с ней поговорил?!

— Пока нет.

— Что значит нет?! Вы вообще где?!

— Еще в Москве, — и повысил голос до требовательного: — Прекрати кричать!

— Как в Москве?! — проигнорировала его требование Марина. — Пусть она немедленно едет домой!

— Значит, так! Если ты не прекратишь разговаривать со мной в подобном тоне, я больше отвечать на твои звонки не стану! — хладнокровно пугнул бывшую жену Стрельцов.

На этот раз она его услышала и прониклась серьезностью предупреждения.

— Игнат, отправь ее домой! — без прежней истерии и воплей, но с требованием обязательного исполнения произнесла она.

— Марин, успокойся. Мы с ней поговорим, я все решу и позвоню тебе, — пообещал Стрельцов."

"Она еще что-то говорила, высказывала претензии. Игнат не стал слушать, отключился, убрал телефон в карман, посмотрел на молчавшую Ингу и попытался что-то объяснить:

— Это Машина мама. Она очень волнуется.

— Правильно, — пожала плечами Инга, усилив свое утверждение жестом. — Это нормально.

Стрельцов вздохнул несколько смиренно перед житейской жалобой:

— Мы развелись четыре года назад. Вроде бы тихо-мирно и по обоюдному желанию. А где-то года через два Машку будто подменили, словно в ребенка черт какой вселился, и началось такое подростковое! Только держись! С матерью они живут в состоянии перманентного скандала — крик до потолка, репрессивные меры со стороны Марины, ультимативные выступления от Машки. А я в этом бою без правил совсем в невыгодной роли. Они переругаются, Машка ко мне сбегает жаловаться на мать. Я становлюсь на сторону Марины, ведь она права и в своих требованиях к дочери, и в запретах. Тогда Машка скандалить начинает со мной, а Марина ревнует ее и обвиняет меня, что я дочери во всем потакаю, якобы таким образом зарабатывая больше любви и преданности Машкиной.