Стрельцов потер рукой грудь, успокаивая ретивое и сознание, и сердчишко.

— Вам плохо? — спросила сердобольная пожилая женщина, сидевшая рядом. — У меня есть валидол и нитроглицерин, вам дать?

— Спасибо, — поблагодарил он, — не надо."

"Не скажешь, конечно, что ему хорошо, скорее ближе к хреново, но не до такой же степени. Валидол — это, пожалуй, перебор.

Ничего. Разберемся!

Главное, Машку найти!

Инга несколько раз осторожно, чтобы не потревожить Стрельцова, заглядывала в гостиную. Ночной вторженец спал, не реагируя ни на какие звуки в доме. А звуки активной утренней жизни домочадцев приглушить, несмотря на все старания, было, как говорит ее сын Федор, полный бесполезняк!

Утро доброе началось с громогласного баса сыночка.

— Мамулька, привет! — заявившись в кухню по дороге в ванную в одних труселях, поприветствовал ее отпрыск родной пятнадцати годов.

— Не шуми, у нас гость спит, — предприняла попытку утихомирить сына Инга.

— Это Маня, что ли? Так она уже встала, вот очередь за ней в коммунальную ванную занял. Дожидаюсь! — балагурил с утренней жизнерадостностью Федька.

— Не Машка, а папаня ейный ночью прибыли, — разъяснила Инга, ловко переворачивая тонюсенький большой блин на сковородке.

Народу в их «цирковой труппе» прибавилось, следовательно, прокорму требовалось поболе, вот она и старалась дежурной кухаркой.

— Да ты че! — хохотнул Федька. — Маня офигеет!

— Почему у меня такое чувство, что сей факт не слишком ее обрадует? — поинтересовалась Инга и хлопнула Федьку по руке, потянувшейся стибрить блин с тарелки. — Сначала умываться!

— Да полно вам, маман, — продолжал радоваться жизни отпрыск, — отрок кушать хочут.

— Иди, иди, — вытолкала его из кухни «маман», — и оденься, у нас в доме барышня, неча исподним трясти, девушку конфузить!

Федька был выдворен, очередной блин ловко перекинут на тарелку, блинная исходная на сковородку, и тут из коридора донесся легкий скрип, сопровождаемый дробным постукиванием.

— Ну что, — встретила новоприбывших Инга, — тяжелая артиллерия пожаловала?

— Доброе утро, Ингуша, — въехала на инвалидном кресле в кухонное пространство бабушка, сопровождаемая верным Степаном Ивановичем.

— Что-то вы припозднились сегодня? — поинтересовалась Инга.

— Прихорашивались, — доложилась бабушка. — До меня дошли слухи, что нас посетил мужчина. — И она вопросительно подняла искусно подведенную карандашом бровь.

— Да бросьте вы, Анфиса Потаповна, — усмехнулась Инга, — доносить-то некому-с было. Уж признайтесь: информация из первых рук, полученная методом подслушивания.

— Нехорошо стыдить пожилого человека, — попеняла бабушка и лихо подрулила к месту обычной своей дислокации за столом.