Они сидели в кафе, дети привычно громко что-то рассказывали, и в какой-то момент Стрельцов выпал из объединения застольного, откинувшись на спинку стула.

Завтра они с Машкой улетают. И было что-то в этом печальное, словно закончился некий этап в жизни, мимолетный, но ставший очень важным. Может, самым важным. И вдруг показалось странным, нелогичным и неправильным, что они сейчас с Ингой засобираются и пойдут от детей, от Фенечки и даже от Степана Ивановича в какую-то гостиницу, словно объявят о своей временной любовной связи, которую не принято нести домой.

Они уехали в гостиницу, но занозой засевшая мысль не давала Стрельцову покоя, не сгорая в жаре поцелуев и соединения, не отпуская, не отпуская…

— Что-то случилось? — спросила Инга, почувствовав его настроение.

Игнат помолчал, стараясь сформулировать, облечь в слова свои сомнения и чувства.

— Мне показалось неправильным, что мы уезжаем с тобой в гостиницу. Что-то в этом… не знаю.

— Как любовники, сбежавшие от семей для тайных встреч? — предложила вариант Инга.

— Нет. Не так. — Не размыкая объятий, он отодвинулся слегка, чтобы лучше видеть ее лицо. — Остаться дома и тишком пробираться к тебе в комнату тоже неправильно, как-то гаденько. Ситуация у нас с тобой, Инга Валерьевна, другая. На глазах у семьи легонькие любовно-постельные отношения неприемлемы. Расклад иной. — И огласил свое решение: — Нам надо жить вместе.

— Это для поддержания нравственности? — ощутимо напряглась Инга.

— Не для того. Я бы не затащил тебя в постель, если бы хотел только секса с понравившейся мне женщиной, — весомо, со значением заявил Стрельцов.

Ну, это он лукавил! Заявленьице так себе, скажем, если учесть, что в тот момент, когда от желания шторка на глаза упала и сносило крышу, Стрельцов ни о чем не размышлял, как нормальный мужик, и уж тем более о чем-то продолжительном с последствиями. Делом был занят.

И что? Да ничего — тогда не думал, зато последние две недели только об этом и мысли!

— Переезжай ко мне в Питер, — сказал, как гвоздь забил.

Инга осторожно, медленно выбралась из его объятий, прикрыла грудь одеялом и села в кровати, словно преграду невидимую, заборчик между ними выстроила, Стрельцов именно так это почувствовал.

— Тебе не кажется, что как-то слишком рано о совместной жизни говорить? — спросила она расстроенно.

— А ты знаешь точные сроки, когда об этом говорить в самый раз? — мягко возразил Игнат. — Через пять свиданий? Через месяц, два, полгода? Или когда мы наездимся друг к другу по выходным до отвращения к дороге? Я хочу, чтобы ты была со мной рядом. А ты?

— Не знаю! — призналась потерянно Инга.