И так она это произнесла! Ум-м-м! Видела бы мама, умерла б от зависти перед истинным талантом! Дворянство разбушевалось умением повелевать, останавливая одним словом оголтелую пьяную матросню, ввалившуюся экспроприировать!

— Деточка! — холодила таким голосом Анфиса Потаповна, что даже Ингу пробрало. — Разговаривать подобным образом вы можете с поломойками диетической столовой, а не в приличном доме. На кухню! Немедленно! — Она царским жестом указала гостье направление, перевела взгляд на Ингу и добавила: — Обе!

— Хрю! — выразил полную поддержку и свое страшное свинское презрение Степан Иванович.

Маркиза неспешно развернула свой агрегат и — господи боже, кто бы мог подумать, что инвалидное кресло может ездить с преувеличенным достоинством! Видимо, суть в перевозимом содержимом, а не во внешней механической форме.

Потряся и пристыдив до покрасневших щек «подругу» столовских уборщиц, маркиза ехала к кухне, сопровождаемая кабанчиком.

Инге захотелось аплодировать. Стоя. Долго и с большим чувством.

Как пресловутый загипнотизированный кролик, гостья, не сводя взгляда с удаляющегося кресла, увозящего Фенечку, сняла шубку, растерянно подержала ее в руках, перевела взгляд на Ингу, которая, стараясь ни одним лицевым мускулом не выдать рвущуюся улыбку, забрала у нее «барахлишко».

Повесила в стенной шкаф и повторила направляющий жест рукой, в кухню.

Анфиса Потаповна уже устроилась на своем месте за столом, готовая к «диалогу»."

"— Деточка, — не одарив пока нотками добродушия нахрапистую незванку, обратилась она. — Вам капель валериановых или коньяку для умягчения нервов?

Инга отмалчивалась, пряча норовящую предательски прорваться улыбку, вполне себе представляя, как может уконтрапупить маркиза любой пафос, а с ним и гордыню вкупе с презрительностью так, что от размазанного только сопли останутся.

И, предвкушая акт первый, сцену первую, убыла с авансцены, оставив Марину в полное распоряжение примы — а она похозяйничает в партере. Что-нибудь легкое: чай, кофе, приглашение трапезничать гостья пока не заслужила, и даже более того.

Пока Марина усаживалась, справляясь с потрясением, Инга поставила перед ней рюмку с коньяком вместо предложенных вначале валериановых капель.

Уж она-то доподлинно знала: если Фенечка отрывается с душой, то никакие капли не помогут, хоть литрами их пей!

— Спасибо, — поблагодарила Марина.

— Деточка, — выдержав паузу до конца, пока гостья делала глоток коньяка, приступила к экзекуции Анфиса Потаповна. — То, что вы нахамили и оскорбили нас, говорит о вашей невоспитанности и бескультурье (пауза!). Но мы понимаем вашу обеспокоенность за дочь и спишем это на материнскую тревогу.