Накрашенные ресницы опущены, помадный рот приоткрыт, румянец на щеках притушен, брови бесстрастны. Она выглядела так, будто выгодно распродала хрусталь и платки, отомстила любовникам, подожгла собес, выкурила сигарету и выпила вина.

Волноваться было не о чем. Бергштейн угомонилась.

Азраил сидел на берегу. Вася, накупавшись в озере, бежал в его объятья. За мальчиком на мокром ангельском песке оставались маленькие следы: пятки и, через промежуток, горошины пальцев.

Вытерев капли воды о перья, стряхнув с ног песчинки, Вася прильнул к Духу и, как всегда, обнял за шею.

– Скажи, Ази, почему Зоя Моисеевна видела твою красоту? Ведь она далеко не святая…

– Не знаю, – пожал плечами Ангел, – такое нечасто, но встречается. Я называю это эффектом Адама. В честь одного араба, ювелира, который всю жизнь куролесил, а перед смертью оказался кристально чистым. Он уверял, что причиной всему восторженная, неубиваемая любовь к жизни. Кто его разберет? Может, он и прав…

С того момента, как Вадим рассмотрел камень через окуляр, микроскоп оставался на его рабочем столе круглосуточно.

Хирург держал бриллиант в кармане, носил на работу, а вечером возвращался в съемную однушку и до одури любовался кристаллом, стараясь через каждую грань увидеть новые подробности в облике ангела.

На телефон ежечасно приходила эсэмэска о необходимости погашения кредита за стиральную машинку и посудомойку, которую купил маме. Он раздраженно смахивал ее с экрана.

– У ангелов нет таких проблем, верно? – говорил сам с собой. – Они не платят аренду, квартплату, не гасят задолженности, не выбивают из банков свои вклады…

– Выиграть бы миллион.

Или два. А, ангел? Что скажешь? – бурчал хирург, поворачивая бриллиант вправо-влево и наблюдая, как фигура двигалась, будто бы по воде, переступая с волны на волну.

Насмотревшись до помутнения сознания, откинулся на спинку кресла и протер ладонями воспаленные глаза.

«Надо идти к ювелиру, – подумал он, убрав с предметного стекла камень и зачем-то прикоснувшись к нему губами. – Пора кончать с этим помешательством».

– Я знал, что вы вернетесь, – радушно встретил его старик. – Что решили?

– Как бы вы посоветовали оформить бриллиант? – спросил Вадим.

– Я бы сделал перстень, – с ходу сказал Адам Иванович, хотя уже которую неделю по ночам продумывал дизайн. – Сдержанный такой, брутальный, чисто мужской. Лучше взять белое золото. Покроем черным родием. У вас есть ненужные украшения?

– Нет, – растерялся Вадим.

Украшений не было даже у мамы. Единственное обручальное колечко она заложила в ломбард, когда сыну понадобился костюм на школьный выпускной вечер. Выкупить кольцо так и не смогла.