– Его забрали, усыновили?

– Вася умер год назад. Продуло, воспаление легких. На фоне ВИЧ-инфекции сгорел моментально.

– Васи… Нет… – повторила Марго со стеклянными глазами.

– Но есть другие детки. Так же тянут ручки, ждут своих маму с папой! – спохватилась нянечка.

– Другие. Детки. Нет. Васи.

Марго без сознания рухнула на пол. Белые халаты. Белые бинты с нашатырем. Люди в белых шапочках. В белых пальто. В белых перчатках. Белый проклятый мир, изгнавший Васю…

– Не пощажу, – сжала кулаки Марго, – никого не пощажу.

Два года подряд она мучилась дикими мигренями.

Каждую ночь видела во сне Васю – лысую головку на тонкой шее, хрупкий беззащитный одуванчик, с которого сдули семена-парашютики. Ладошки, что тянутся вверх: «Я хороший, я любимый, не заболею, не подведу, возьми меня…» Представляла, как он умирал в белой палате, худенький, одинокий, брошенный стебелек. И никто не взял его на ручки, не прижал к груди…

– Или ты рехнешься, или будешь жить дальше, – сказала ей подруга-психолог. Та самая, с которой Марго жила в общаге на последнем курсе.

Именно она – шаг за шагом, сеанс за сеансом – вытащила Маргариту из трясины.

Головные боли постепенно утихли. Кроватка и игрушки отправились к соседским малышам. Марго восстановила практику, начала замечать деревья вокруг, реагировать на восторженные взгляды мужчин. И – жестоко мстить им за Васю. Глумиться над чувствами, причинять боль, резать по живому. Получая при этом колоссальное удовольствие.

– Клиника разбитых сердец суки Маргариты, – шутила подруга-психолог, – не надоело?

– Каждый ответит, – холодно улыбалась Марго, – за Васю ответит каждый…

Покрутив винтом, Вадим сделал фигуру крупнее, по мере приближения изумляясь проработанности деталей.

Лицо ангела не было условным, оно имело выражение – серьезное, возвышенное. Плотно сомкнутые резные губы, глаза, покрытые ресницами, – мамочки, какие подробности! – крылья со странным сетчатым рисунком. При наклоне бриллианта из стороны в сторону ангел совершал небольшое движение, словно на стереокартинках.

Хирург поймал себя на мысли, что потерял ощущение реальности, забылся, и отвлеки его – не сразу называл бы свой век и свою локацию. Лик ангела магнетически притягивал, погружал в нирвану, отрывал от времени и пространственного расположения.

Любоваться им было восхитительно приятно, а от чувства обладания камнем по телу разливалась теплая волна.

«Буду носить его в кольце», – подумал Вадим, хотя никогда в жизни не надевал колец. Никаких: ни простеньких металлических, ни тем более дорогих – с бриллиантом каратного размера.

С драгоценностями у хирурга не было ничего общего. Он относился к тому разряду людей, к которым никогда не шли деньги.