Земную суть бриллианта вначале раскрыли семейные легенды Адама Ивановича, о которых он неспешно рассказывал ей по вечерам («Знаешь только ты, Дина и Моня», – пояснял старик). А позже – странные истории, происходившие с ее друзьями.

Тхор понимала, что Ангел в материальном исполнении гуляет в пределах одного двора, и искренне мечтала с ним познакомиться. Когда же наконец выдался случай – рискнула и поторговаться.

Она устала быть посредником, служителем. Она мечтала стать просто земной женщиной. Мечтала обнимать Грекова, мечтала губами пробовать все его родинки на спине, мечтала пальцами ощущать красоту его рук, наполненность его вен, щеками чувствовать прикосновение светлых ресниц.

Она мечтала быть порочной Маргошей, мечтала соблазнять его у роялей, виолончелей, картин, статуй, инсталляций. Мечтала родить от него детей, двоих, нет, троих, четверых… Мечтала о вечном токсикозе и упоительном осознании того, что внутри – его семя, его капля, его талант, его ребенок. Мечтала с тяжелыми ногами стоять у плиты и варить ему суп, жарить котлетки, выжимать морковный сок. И по часам подносить к компьютеру красиво сервированную еду на тарелке с вензелями. И смотреть, как он, увлеченный процессом, стучит по клавиатуре, не замечая ее, Миру, не поворачивая головы. Мечтала слушать его храп по ночам, кормить его кошек, вручную стирать носки… И да, она готова отдать за это все, что имеет. Дар предвидения, положение в обществе, кабинет-шкатулку с посетителями вроде Марка, которые одним гонораром оплачивают покупку новой машины. Шанелевские шоперы, эрмесовские платки, сапоги «Роберто Кавалли», духи «Клайв Кристиан». Любимый «Мерседес», наконец, она готова сменить на старенький сраный «Опель» или вообще на метро и троллейбусы. Она готова на четвереньках мыть полы в его квартире и выгнать всех уборщиц. Она готова обсуждать с дворовыми мамашками цены на памперсы. Лишь бы эти памперсы грели попки ее с Грековым малышей.

К выезду на Рублёво-Успенское шоссе Мира уже попрощалась с прошлым и мысленно вынашивала Серегиного отпрыска.

Она открыла окно и в мерзлый загазованный воздух закричала что есть мочи: «Я готова все потерять, слышишь! Я хочу стать простой бабой! Только дай мне Грекова! Навсегда! До самой смерти!»

Взволнованная, вспотевшая, разгоряченная, она приехала домой, вошла на порог и бросилась коленями на дорогой паркет, чтобы жарким поцелуем в уста Ангелу скрепить, как ей казалось, уже заметанную сделку.

Пошарив рукой в кармане сумки и не наткнувшись на камень, она вывалила на пол содержимое шопера и начала истерично рыскать в поисках заветного кристалла.