Ты ведь всех прощаешь! – Эл смотрит на море и моргает, пытаясь скрыть выступившие слезы. – Именно на это я и рассчитываю.

– Ты потратила лучшие годы жизни на нездоровые отношения с мужчиной, который тебя мучил! Эл, неужели ты терпела столько лет из-за того, что наш сумасшедший папочка решил задушить первой тебя, а не меня? Ведь я поверила, что ты погибла!

– Кэт, я старшая, – заявляет она с таким видом, словно это самое логичное объяснение. – Я должна о тебе заботиться!

– Господи Иисусе! – Внезапно вспоминается мама: злобное, нахмуренное лицо, вечные щипки, холодный пристальный взгляд, резкий голос… И я понимаю: в глубине души я всегда ее ненавидела, даже зная, что она сделала ради нас. – Мне нужно знать, почему и как.

Эл улыбается своей фирменной улыбкой: вызывающей и немного печальной.

– Спрашивай, я отвечу.

– Как ты попала сюда?

– После того, как я утопила яхту… В общем, добралась на каяке до Фишерроу. Это старая гавань в Массельбурге, сейчас почти заброшенная. Меня никто не заметил.

– Значит, это тебя видели в куртке с капюшоном в тот день? Ты вышла из прохода между домами.

– Каяк я бросила в сарае, достала из-под кровати в кафе «Клоун» «тревожный комплект» с деньгами и одеждой, пролежавший там несколько месяцев. Помнишь, как мы делали в детстве? Одна соседка – точнее, подруга, с которой мы вместе занимались благотворительностью, – помогла сделать фальшивый паспорт и прочие документы. Это было еще до того, как я поняла, что не смогу убежать…

– Ее зовут Мари, – говорю я.

– Ты ее знаешь? – Лицо Эл светлеет.

– Открытки с угрозами тебе, а потом и мне подбрасывал вовсе не Росс, – сообщаю я, – а Мари.

– О господи! – Эл никнет. – Бедная Мари…

Я снова злюсь, сама не зная почему. Эл расправляет плечи.

– Потом я добралась экспрессом до аэропорта в Хитроу. Мне было так страшно, Кэт!.. Я не знала, что делать, куда бежать. В итоге купила билет до Мексики – ближайший рейс на другой континент. Я боялась, что Росс меня найдет, ждала, что он появится в аэропорту в любую минуту и увидит меня! – Она издает то ли смешок, то ли всхлип. – Единственное, что помогло мне хоть как-то сохранить рассудок, – мысль о том, что Энди Дюфрейн тоже ужасно боялся, когда полз по тоннелю, по канализации, пробирался через дерьмо целых пять сотен ярдов и был так близок к свободе после стольких недель, месяцев, лет заключения…

Мой гнев улетучивается, мешаясь с облегчением и радостью; ведь теперь сестра рядом со мной! Злиться на нее – слишком большая роскошь.

– Сюда я приехала через месяц после прибытия в Мексику. Сначала отправилась на юг, в Коста-Рику, потому что никак не могла остановиться, и вдруг увидела на стене какого-то бара карту Санта-Каталины. – По губам Эл скользит улыбка.