На самом деле конкретно про Первомайск немец ничего мне не говорил, но я надеялся на то, что он и сам не вспомнит, о чем болтал тогда в состоянии шока, а картинка со спутника четко демонстрировала, что восемнадцатая армия оставила город. Окруженные армии об этом, похоже, никто не предупредил, и теперь Музыченко строил свои планы исходя из того, что прорваться нужно только до Первомайска, а дальше уже будут наши.

— Знаешь немецкий, младший лейтенант? — подобрался еще сильнее особист.

— Знаю, товарищ полковой комиссар, — не стал запираться я.

— Все потом, Сергей Ильич, — остановил Музыченко полковника, вознамерившегося было завести любимую песню, — эти сведения нужно проверить.

У нас есть связь с командованием фронта?

— Крайне неустойчивая, — с сомнением ответил начальник штаба, — Немцы глушат наши передачи помехами.

— Делайте что хотите, но информация у меня должна быть, вам ясно? И допросите этого немца — может, еще что-нибудь полезное скажет.

— Есть! — четко ответил начштаба и покинул блиндаж.

— Разрешите идти, товарищ командующий армией?

— Иди уже, младший лейтенант, — отмахнулся Музыченко, возвращаясь к карте.

Лейтенантской формы для меня не нашлось. Пришлось лепить знаки различия на обычную гимнастерку, хорошо хоть новую. Ее мне выдали вместо пострадавшей от пули и противособачьих упражнений сержанта Игнатова.

Поспать после ночного марша и боя мне удалось всего пару часов. Потом меня плотно взял в оборот майор Свирский. Получив указания от начштаба армии, мой новый начальник с облегчением свалил на меня все заботы о прикрытии от воздушных атак «колонны особого назначения», как ее здесь называли.

На самом деле, замысел генерала Музыченко был вполне разумным.

На один хороший удар, способный пронять немцев до судорог в коленках, окруженные армии еще имели необходимые ресурсы. Да, нехватка боеприпасов и горючего. Да, много раненых. Да, нет поддержки с воздуха. Но еще в строю многие десятки танков и бронемашин, еще на ходу сотни грузовиков. Одних только полковых пушек почти сто штук. Если собрать наиболее подготовленных и морально несломленных бойцов, отдать им лучшее оружие и технику, снабдить остатками боеприпасов, то ночным ударом, когда не летает немецкая авиация, они смогут пробить оборону противника на глубину до двадцати километров, выйти к Голованевску и Первомайску, а там… А там снова немцы — пятьдесят второй армейский корпус. И эта информация оказалась для командарма страшным ударом. Похоже, он мне до конца не поверил — трудно расставаться с надеждой на спасение. Тем не менее, Музыченко был мужиком крепким, и сдаваться не собирался — это чувствовалось по все нарастающей активности в готовящихся к ночному прорыву войсках.